Ехиднаэдрон - решето джамблей (СИ) стр. 28
— не круизный лайнер с большой открытой прогулочной палубой, но поле размером с волейбольную площадку под открытым небом — тоже неплохо. Юлиан без спешки прошелся вдоль внешнего ограждения, глядя, как на волнах играют солнечные зайчики, и собирался развернуться, когда сверху прозвучал вопрос:
— Юлиан, скажи, ты не ханжа?
— Нет, — ответил он, повернув голову на звук (более конкретно: на голос Аслауг Хоген, донесшийся с радио-мачтовой платформы, самой верхней плоскости на корабле).
— Отлично! Иди сюда. У меня есть адский коктейль, может тебе понравится.
* * *Мотив предварительного вопроса о ханжестве стал ясен, как только консультант по ЯД взобрался по трапу на радио-мачтовую платформу. Голландка из Центра Космических Технологий была одета лишь в трусики, причем леопардовой расцветки. Она сидела на широком толстом листе мягкого пенопласта, где могла поместиться еще одна персона.
— Падай, Юлиан, если я не смущаю.
— Все ОК, тебе идет такой стиль, — сообщил он, усаживаясь на пенопласт, — а что насчет адского коктейля?
— Ананас пополам с перцем халапеньо и со льдом, — она хлопнула ладонью по литровой кастрюле, на крышке которой лежала суповая поварешка, — у тебя нет предубеждений в смысле: пить что-либо из общей поварешки с компаньоном?
— В прошлом году, 17 марта на Халкидиках я пил греческую брагу из общего бочонка с полудюжиной ирландцев за святого Патрика, — с этими словами, Юлиан черпнул желто-зеленого зелья поварешкой из кастрюли, и сделал пробный глоток. Он был готов к тем ощущениям в ротовой полости, которые за этим последовали, так что даже не скорчил гримасу изумленного ужаса.
— И как оно тебе? — с любопытством осведомилась голландка.
— Годное пойло, советую попробовать, только аккуратно.
— О! Как ты догадался, что я еще не пробовала?
— Так, немножко знаний по практической психологии, — небрежно ответил Юлиан.
Аслауг улыбнулась, забрала у него поварешку, и осторожно отхлебнула.
— О!.. Черт!.. Резкая штука, но вроде, вкусно.
— Я же говорю: годное пойло.
— Ты прав… Кстати, извини, что я проверила сначала на тебе.
— Все ОК, — ответил он, — это инстинктивная стратегия: в до-палеолитие мужчины были намного менее ценными особями, чем женские для размножения и сохранения вида.
— Инстинкт играет человеком, а человек играет словами, — откликнулась она, — иногда я думаю, что некоторые слишком увлекаются поисками объяснений в инстинктах.
Юлиан взял поварешку, сделал глоток зелья, и возразил:
— Большинство слишком увлекаются обратным: поисками объяснений без инстинктов. Изобретают какие-то человеческие идеалы, высокие устремления, и прочую чепуху.
— Ты, значит, вообще не веришь в идеалы и высокие устремления?
— Я не верю ни в какие вещи, проявления которых отсутствуют на практике.
— Так, по-твоему, такие вещи отсутствуют на практике?
— По крайней мере, я не видел таких вещей, — ответил он.
— Возможно, ты не видел потому, что не хотел видеть, — предположила Аслауг, приняла эстафетную поварешку, и глотнула немного оттуда.
— Да, возможно, поскольку, я субъективен, как и ты.
Голландка сделала еще глоток, передала ему поварешку, и констатировала:
— Бесплодная тема… Эх!.. Прилетела бы крылатая корова, которая доится текилой.
— А! Томас уже раззвонил про мою алкогольно-сверхцивилизационную фантазию.
— Конечно! И про корову, и про гугол в десятой степени. У него отличная память. А ты действительно думаешь, что джамбли достигли такого энергетического уровня?
— Вообще-то нет. От этого предостерегал еще Станислав Лем, говоря, что троглодиты представляли себе богов — троглодитами,