Ехиднаэдрон - решето джамблей (СИ) стр. 39
эти субъекты неадекватны, теперь же узнал, насколько и как именно они неадекватны.
Глава 14. Первый контакт успешно слит, все свободныСледующие два дня прошли в неопределенности и безделье. Научная группа осталась разделенной по тому же принципу. В одном секторе «Гулливера» — профессор Эдуаро Линсано и SETI-эксперт Майкл Стефенсон. В другом секторе — эксперт французского департамента ESA Жози Байо, инженер Норвикского Техноцентра Аслауг Хоген, и независимый консультант Юлиан Зайз. Виделись две подгруппы за завтраком, обедом и ужином, причем даже в столовой их рассаживали за столы в противоположных углах.
А утром третьего дня «Гулливер вошел в порт южно-итальянского города Таранто. Там старшие штабные офицеры поблагодарили четверых цивильных специалистов за работу, вернули им смартфоны (хранившиеся в сейфе) и проводили на берег. Так, из ученых на борту «Гулливера» остался только Стефенсон, зачем-то необходимый контр-адмиралу Ниллеру. Кстати, американский контр-адмирал очень тепло попрощался с Юлианом, и напомнил, что контракт с NASA продолжает действовать. Прозвучал даже намек, что в ближайшее время кто-то из главного офиса NASA, или британского филиала (вероятно, майор Корнс) свяжется с Юлианом по теме космических парусников. Итогом изучения технологии маневров Ехиднаэдрона Каимитиро кто-то всерьез заинтересовался. И это, похоже, осталось единственным прикладным результатом работы группы «Гулливер».
На берегу четверка распалась пополам после завтрака в ближайшей пиццерии, и очень осторожного обсуждения произошедших событий — ведь все были связаны условиями конфиденциальности. Эдуаро Линсано и Жози Байо отбыли на север, в Падую. Что же касается Юлиана и Аслауг, то они оказались предоставлены сами себе. У них не было ничего: ни дел на ближайшее время, ни даже багажа, который своим весом настойчиво требует размещения. У Аслауг личные вещи помещались в вело-рюкзачке. У Юлиана вообще не было личных вещей (из-за специфики его попадания на борт «Гулливера»). Примерно такое состояние называется «быть свободным, как ветер»…
И настало время подвести итог межзвездного перво-контактного пари.
— С меня обед, — признала голландка, — я не представляла, насколько ты будешь прав.
— Вообще-то, — ответил консультант по ЯД, — вопрос спорный. Каимитиро в некотором смысле вступил в диалог.
— Получился не диалог, а дырка от задницы! — припечатала она, — Ты выиграл.
— ОК, — сказал он, — но, поскольку, все-таки был одиночный акт обмена сообщениями, я считаю, что с меня выпивка. Всяко сейчас рано для основательно питания. К тому же, завтрак пока не переварен.
— Принимается! — Аслауг тряхнула головой, — Тогда ищем самый прикольный бар в этом средневековом городе!
— В античном, — поправил Юлиан, — ведь Таранто основан колонистами из Спарты.
— Не вижу ничего античного. Если было, то не осталось. Архитектура — средневековье с примесью безвкусного провинциального ультра-модерена.
— Античное осталось, — возразил он.
— Гм… Что именно?
— Огромный похрен на все! — объявил консультант по ЯД, — Этот город родился в ходе Спартанско-Менссенских войн. Он рос в ходе Греко-Персидских, Римско-Эпирских, и Римско-Карфагенских войн. Его история создала особый локальный характер людей.
— А-а, — сказала Аслауг, — если ты знаешь кроме здешней истории еще здешние бары…
Юлиан знал здешние бары. Выбор маленькой остерии «Таласса-Инферно» напротив рыбацкого порта позволил оценить «безакцизную граппу» (короче: самогон), и кофе по архаичному рецепту (сваренный в медной джезве) То и другое способствовало легкости восприятия действительности. Очень кстати с учетом гадко слитого Первого Контакта.
Позже, когда они гуляли по набережной Старого канала, соединяющего внутреннюю