Эхо Мертвого озера стр. 193
первом этаже, читает книгу, и вдруг подходит какой-нибудь студент и начинает эту книгу с ней обсуждать. И я понимаю, что это очень нравится Ланни, что к такой жизни стремятся ее ум и душа.
Да, именно это ей и нужно: порвать с прошлым, связанным с Мэлвином Ройялом, начать все заново, быть собой.
Значит, Ланни уедет. При одной мысли об этом в груди все сжимается, сердце колотится в панике. Даже не представляю, как отпущу ее. А вдруг я понадоблюсь ей, а меня не окажется рядом?
Как-то днем, когда мы сидим в зале реабилитационного центра, Ланни начинает рассказывать о каком-то смешном случае, когда она ходила утром в приемную комиссию. Коннор ухмыляется.
– В приемную комиссию? Ты хочешь подать документы?
Дочь бросает на меня быстрый взгляд и отводит глаза.
– Не знаю, – отвечает она. – Я вообще сомневаюсь, что смогу поступить.
Я‐то знаю, почему Ланни не уверена насчет заявления. Из-за меня. Она не говорит это вслух, да и не нужно. Достаточно одного взгляда в мою сторону. Внезапно передо мной вспыхивает картина, как может закончиться жизнь дочери, если продолжать в том же духе: она никогда не поступит в колледж; никогда не уйдет из дома; она никогда не познает ни мира, ни саму себя, не поймет, что ей интересно. Она не сможет развиваться, будет топтаться на месте, а виноватой окажусь я, потому что слишком крепко в нее вцепилась.
Я никогда не хотела, чтобы дочь боялась всего на свете. А только хотела, чтобы она научилась оценивать возможные опасности и справляться с ними.
Что-то надламывается во мне; я чувствую нерешительность, сомнение. Я попыталась ослабить хватку и дать детям больше свободы, но чуть не погубила Коннора и Ви.
Как можно просить меня сделать это снова?
И как я могу это не сделать? На самом деле день, который не сулит ничего опасного, никогда не настанет. Моя бдительность в отношении «Сайко патрол» оказалась бессмысленной, когда разъяренный Кевин пронес в школу пистолет. Моя мания постоянно проверять местонахождение детей оказалась бессильна перед их стремлением к хоть малейшему проявлению свободы.
Я пыталась ограничить доступ Коннора к информации о его отце, а в итоге сын только начал копать глубже. Если я не ослаблю хватку, то в конце концов задушу детей. А им необходимо свободное пространство, чтобы дышать.
Я вижу, с какой тоской Ланни смотрит в окно в сторону кампуса. Как я могу наблюдать, как моя дочка так отчаянно чего-то хочет, и не сделать все, что в моих силах, чтобы она это получила?
Я потратила столько лет, чтобы мы остались в живых, были в безопасности, что забыла, зачем вообще это нужно. Чтобы мы могли жить своей жизнью. Вот почему мы прекратили бегать туда-сюда и осели в Стиллхаус-Лейке: потому что нам нужно было найти место, где мы могли бы почувствовать себя дома, пустить корни. Именно там мы построили дом и стали семьей.
Стиллхаус-Лейк – то место, где мы сделали выбор. То место, где мы решили, что с нас хватит, хоть я и боялась до чертиков. И пусть каждый день в Стиллхаус-Лейке я провела в постоянном страхе перед Мэлвином и его приспешниками, но я справилась. Мы это пережили.
Все к лучшему. Если