Библиотека

Эхо возмездия стр. 56

Размер шрифта
-
+
Тема

изумился собеседник баронессы. – Сударыня, все мои бумаги в полном порядке. Лет десять назад мне по поручению… Впрочем, вам об этом знать совершенно не обязательно… Словом, тогда же родился следователь Ломов, который колесил по империи, работал то там, то сям… а совсем недавно его произвели в следователи по особо важным делам и направили сюда. Я должен разобраться с убийством Колозина и сделать так, чтобы расследование никоим образом не помешало вашей миссии. И можете не сомневаться, госпожа баронесса: я сделаю все, чтобы выполнить данное мне поручение.

Глава 20

Особое поручение

Пока Ломов и Амалия в гостиной дома генеральши обсуждают местных жителей, погоду, дороги, уездное и земское начальство, я предлагаю моему читателю перенестись в город на Неве в последний месяц лета, чтобы узнать, какое именно задание поручили баронессе Корф и почему ее начальство придавало ему такую важность.

Однажды Сергей Васильевич Ломов, о котором вы, надеюсь, уже успели составить некоторое представление, получил вызов к своему начальнику, генералу Багратионову. По правде говоря, Сергей Васильевич счел, что ему поручат какое-нибудь дело, которое было бы нелишним, потому что он уже несколько месяцев маялся от скуки и не знал, чем себя занять. Ломов вовсе не просил от судьбы многого, боже упаси! Если бы его послали кого-нибудь убить, выкрасть из-за границы какого-нибудь опасного типа и доставить его в Россию или просто подстраховать коллегу-агента, занятого на сложном задании, его честолюбию этого оказалось бы вполне достаточно.

Итак, Ломов явился к генералу Багратионову и, к своему неудовольствию, услышал, что начальник позвал его лишь для того, чтобы с ним посоветоваться. Если и было на свете что-то, что Сергей Васильевич ненавидел всеми фибрами своей души, то это были советы, причем он терпеть не мог как давать их, так и получать. Когда у Ломова пытались спросить совета, он обычно ограничивался краткой и энергичной рекомендацией избавиться от того или от той, которая по каким-то причинам мешала его собеседнику жить. Но хотя все, решительно все, кто имел дело с Сергеем Васильевичем, знали, что от него не дождешься ничего, кроме безапелляционного «да замочи ты его(ее) и ни о чем не беспокойся», у него все равно продолжали спрашивать совета по поводу самых безнадежных ситуаций, над которыми веками бились лучшие умы человечества и так и не смогли их разрешить – к примеру, что делать, если жена загуляла, если норовит загрызть теща или если начальство делает все, чтобы отравить вам жизнь.

– Я бы хотел, – сказал генерал Багратионов, – обсудить с вами одного из наших агентов. Принимая во внимание ваш опыт, Сергей Васильевич, а также тот факт, что данный агент неплохо вам известен…

По правде говоря, тут Ломов насторожился, и очень сильно насторожился. В голове у него быстрее молнии промелькнул десяток вариантов, один хуже другого – к примеру, генерал подозревает кого-то из своих людей в измене, и Ломову поручат проверить, так это или нет, причем в случае утвердительного ответа ему же и придется предателя ликвидировать. Сергей Васильевич считал свою службу военной, а на войне нет ничего особенного в том, что вы убиваете врага; но в том, что вы убиваете своего, оказавшегося врагом, все же нет ничего хорошего.

– Могу ли я узнать, о ком именно идет речь? – с неудовольствием спросил он.

– Это дама, – ответил генерал, – и она один из самых ценных наших агентов. Проще говоря, это баронесса Корф.

Тут, признаться, Ломов прикипел к месту. Он не слишком жаловал женщин, подвизающихся в особой службе, но к Амалии Корф все же относился лучше, чем к прочим, и то, что ее в чем-то подозревали, произвело на него самое удручающее впечатление. А генерал меж тем продолжал:

– Все дело в том, что я собираюсь поручить баронессе одну весьма, гм, щекотливую миссию… которая требует, так сказать, известной доли патриотизма… Как, по-вашему, баронесса Корф – патриотка?

С точки зрения Ломова, проверять патриотизм человека имело смысл только до того, как его принимали на особую службу, потому что после этого задаваться вопросом о том, является ли твой агент патриотом, было верхом нелепости. Но, понимая, что от него ждут другой реакции, Сергей Васильевич собрался с духом и промычал нечто, что можно было истолковать как утвердительный ответ.

– То есть, по-вашему, она наш, русский человек, – подытожил генерал, –

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.