Эхо возмездия стр. 80
с ним связано. Я почти не сомневался, что его осудят, но тут в дело вмешался Павел Антонович, стал доказывать, что Колозин ни при чем, против него нет никаких улик… и все это обсуждали без конца у нас, у Снегирева, у других знакомых… Потом Колозина оправдали, и он решил приехать к Павлу Антоновичу поблагодарить его за заступничество. Я не хотел идти на вечер, я чувствовал, что мне нечего там делать, но Евгения принялась настаивать, как же так, она одна, а я не приду… Пришлось мне сопровождать ее и слушать за ужином всю ту чушь, которую он нес… о торжестве справедливости и прочем, что я слышал уже не раз… Я был рад, когда мы с сестрой наконец уехали. Единственное, ради чего стоило побывать на том ужине, – это баронесса Корф… Вы ее видели? Какие плечи, какие глаза, какая осанка… а волосы!
– Скажите, Николай Михайлович, Колозин говорил с вами в тот вечер? – спросил Ломов.
– Нет. Он пытался подойти ко мне после ужина, но я просто-напросто сбежал в другую комнату.
– А что вы можете сказать об Изотовых? Вы ведь жили в одном доме и наверняка видели квартирных хозяев Колозина, когда навещали его.
– Люди как люди, – пожал плечами Одинцов. – Я не обращал на них особого внимания. У хозяйки голос был такой же пронзительный, как у сестры, и когда она начинала кричать, Колозин уверял, что ему хочется убежать из дома.
– В последний вечер своей жизни он заявил, что знает, кто на самом деле убил Изотовых, – сказал Ломов. – Как по-вашему, кого он мог иметь в виду?
– Он назвал меня? – Николенька переменился в лице. – Послушайте, такая выходка вполне в его духе… Ему страшно не понравилось, когда я попытался ускользнуть из-под его влияния после того дикого случая с кошкой. Он просто решил отомстить мне таким образом, понимаете? Если бы Колозин на самом деле знал, кто убийца, он бы сразу же сказал следователю… Стал бы он сидеть в грязной камере с другими преступниками… Не такой это был человек! Он себя холил и лелеял… одевался очень обдуманно… Может быть, не как щеголь, потому что денег у него было немного, но старался выбрать самую лучшую одежду… Это кошку несчастную можно было бить о стену, а себя он очень любил…
– Что вы почувствовали, когда увидели его в саду? – не удержался Ломов.
– Я даже не понял сначала, что происходит. Его сильно замело снегом… Фруфрик пищал… Я подумал, может быть, какой-нибудь пьяница забрел в сад и замерз… Подумал, может быть, можно еще что-то сделать, спасти его… А потом увидел лицо. Я оцепенел… Ведь он считал себя сильным, неуязвимым, а жизнь обошлась с ним в точности как он с той кошкой… И именно Фруфрик привел меня к его телу. Но, конечно, все это вздор… совпадения, которые ничего не значат…
Николенька умолк, отвернулся и угас. Лицо у него было теперь измученное, под глазами были видны синяки от треволнений, недосыпания и разговора, который совершенно его вымотал.
– Скажите, – спросил Ломов, – если Колозин знал убийцу, мог он его шантажировать, например?
– Возможно. Но не только ради денег, а и из желания помучить.
– Он встречался прежде с кем-то из присутствующих на вечере? Кроме вас, разумеется.
– По-моему, ни с кем, – ответил Николенька, поразмыслив. – Понимаю, о чем вы думаете. Он хвалился, что знает настоящего убийцу, и его самого убили. Но он не был знаком ни с кем, кроме меня… Вы меня арестуете?
– Пока – нет. Вы сказали о нем:
тщеславный, жестокий, самолюбивый. У такого человека наверняка имелись враги. Кто-нибудь из них мог желать ему смерти?
– Кто-то смеялся над его речами, кто-то его недолюбливал, – ответил Николенька. – Но у него не было таких врагов, чтобы они угрожали его жизни. Ни одного.
Глава 30
Детская мечта дядюшки Казимира
Павел Антонович Снегирев был человеком весьма-весьма хлебосольным, и вечера у него пользовались заслуженной популярностью. Сам Снегирев полагал, что это происходит оттого, что Александровский уезд Владимирской губернии – место приятное, но слишком сонное, и люди здесь тянутся к интеллектуальному общению, которого им зачастую не хватает. У его жены было на этот счет свое мнение, которое, впрочем, она никогда не высказывала при муже – она считала, что мало кто откажется поесть на дармовщинку, да еще в обществе личности, знаменитой на всю Россию. Хотя Павел Антонович зарабатывал