Эхо стр. 28
уже в его отсутствие.
«Гардиан», 6 мая 1990 года
* * *— Я сразу ее узнал.
Дикон не слышал, как вернулся Барри, и его резкий запыхавшийся голос заставил журналиста вздрогнуть. Он молча наблюдал, как толстяк подвинул к себе заметку и ткнул пухлым пальцем в крупнозернистую фотографию внизу статьи.
— Вот здесь она с мужем еще до его побега. Лайза назвала ее «миссис Пауэлл», но это одна и та же личность. Ты, наверное, и сам помнишь то дело. Стритера ведь так и не нашли.
Дикон уставился на фотографию пятилетней давности, с которой на него взирала Аманда Пауэлл-Стритер. Она была в очках, волосы коротко подстрижены и немного темней, а лицо развернуто в три четверти. Сам бы он никогда не узнал ее, но теперь, когда Барри подсказал ему, Майкл заметил явное сходство. Несколько секунд он вглядывался в мужа Аманды, пытаясь найти у Джеймса общие черты с Билли Блейком. Однако эта задача оказалась не из легких.
— Как же ты догадался?
— За это мне и платят.
— Но это не объяснение!
Барри довольно улыбнулся:
— Кое-кто говорит, что это настоящий дар Божий. — Он положил на стол пробные фотографии. — А вот Лайза сегодня что-то начудила. Из всей пленки только пять или шесть средненьких кадров. Наверное, ее заставят все переснять заново.
Дикон поднес фотографии поближе к свету и принялся изучать их. Барри не шутил. Снимки вышли отвратительные. Либо Смит забывала о резкости, либо свет падал на лицо Аманды так неудачно, что она казалась какой-то неестественной, словно выточенной из камня. Правда, в конце шли шесть идеальных снимков пустого гаража. Дикон в отчаянии затушил окурок о край пепельницы, рядом с которой на столе Гровера красовалась надпись: «В интересах моего здоровья, пожалуйста, воздержитесь от курения».
— И как ее только угораздило запороть целую пленку? — сердито бросил Майкл.
Привередливый Барри тут же вытряхнул пепельницу в корзину для бумаг.
— Наверное, у нее аппаратура забарахлила. Завтра я вызову специалиста из бюро сервиса. А вообще, очень обидно. Как правило, у Лайзы получаются неплохие фоторепортажи.
Если учитывать, насколько безобразные снимки вышли у Лайзы, казалось еще более странным, как это Барри удалось уловить сходство миссис Пауэлл и Аманды Стритер. Дикон вынул блокнот и предъявил Гроверу обе фотографии Билли Блейка.
— Я полагаю, этого типа ты не припоминаешь?
Толстяк взял у Майкла снимки и аккуратно положил их перед собой на столе, после чего принялся внимательно изучать фотографии.
— Дай подумать, — задумчиво проговорил он.
— Что значит «подумать»? — переспросил Майкл. — Либо ты его знаешь, либо нет.
Барри посмотрел на журналиста как на безнадежного кретина:
— Майк, в этом деле ты ровным счетом ничего не понимаешь. Вот, например, я сыграю тебе на пианино кое-что из Моцарта. Ты можешь сразу определить, что это действительно Моцарт, но так никогда и не вспомнишь, из какого именно произведения я выбрал отрывок.
— Ну, а при чем тут фотографии?
— Я же сказал: тебе этого не понять. Все сложнее, чем ты думаешь. Мне придется немного поработать с твоими материалами.
Дикон почувствовал, что его жестко поставили на место, и причем уже не первый раз за этот вечер. Правда, мысли о Барри не вызывали у него сильных эмоций и не грозили дальнейшим его беспокойством, как воспоминания