Extremo (сборник) стр. 117
понял, то ничего не смог бы с этим поделать. Что толку давать человеку знание, которым он не сможет воспользоваться? Для него это будет пустым звуком.
– Сколько ему пришлось пережить… – Женщина покачала головой.
– Без боли, без слез не бывает побед. Всегда и за все нужно платить. И цена никогда не бывает слишком высокой.
– Даже жизнь?
– Как будто он был бессмертным! Рано или поздно он все равно бы умер.
– Это жестоко.
– Мир сам по себе жесток… Но и прекрасен. Две стороны одной медали. Он это увидел и был счастлив.
– Недолго.
– Счастье не бывает долгим или
коротким. Оно просто есть или его нет. При чем тут время?
– У тебя на все готов ответ, – проворчала женщина.
Рыбак кивнул. Он неторопливо начал набивать трубку.
– Все-таки я рад за него, – сказал старик. – Он шел туда, куда его вела душа. Он убил в жестокой схватке все темное, что жило в нем. Он сумел прислушаться к себе, понять свою суть и принять свое предназначение. Пусть ему и потребовалось десять лет на это. Он хорошо простился с тем, что ему было уже не нужно и умерло в нем само по себе… Нет, он все сделал хорошо. Правда, так и не смог понять, что все, с чем он столкнулся в море, – это он сам. Ну да такое ему и не под силу.
Он снова замолчал, задумчиво выпуская клубы сизого дыма.
– Но ведь он вернется? – спросила женщина.
– Все возвращается. Вернется и он.
– Он будет помнить?
– Он будет другим. И сможет идти дальше. Может быть, на этот раз он поймет, что человек никогда не сражается с миром. Он всегда сражается с самим собой.
Рыбак выколотил трубку и оглянулся.
– Тебе пора идти, – сказал он кому-то в темноту.
Мальчик улыбнулся и, взяв ведерко и сачок, шагнул к двери хижины.
…Человек сидел на берегу моря. Солнце стояло в зените, и вода блестела так, что на нее больно было смотреть. Было очень жарко, и даже свежий ветер с моря не спасал от яростно палящего солнца. Человек разлепил опухшие веки. Свет резанул по глазам, но мужнина лишь чуть прикрыл их, чтобы привыкнуть к свету, а потом огляделся. Каменистый берег был пуст. Все живое попряталось от безжалостного зноя. Лишь чайки с пронзительными криками кружили над тем местом, где сидел человек. Перед ним стоял мальчик лет десяти и смотрел на него большими не по-детски серьезными глазами. Из одежды на нем были лишь светлые широкие штаны, закатанные до колен. В руках мальчик держал ведерко и сачок. На загорелой до черноты груди болтался на тонком шнурке дешевый оловянный крестик.– Где я? – прохрипел человек. Распухшие губы шевелились с трудом.
Мальчик ничего не ответил, словно никакого вопроса и не было. – Где я? – повторил человек…