Фаянсовый череп стр. 170
более спокойной и деловой обстановке, а они уже выкатились из лифта на лестничную площадку, хрипя, выворачивая друг другу руки и яростно лягаясь, как два взбесившихся мула. Туго набитая сумка соскользнула с плеча блондина и повисла у него на локте. Блондин раздраженно стряхнул ее и попытался ударить Школьникова освободившейся левой рукой. Школьников уклонился от удара, и его ладонь при этом, прорвавшись сквозь защиту противника, мертвой хваткой вцепилась в горло блондина. Сухопарый издал задушенный хрип, рванулся, пытаясь обеими руками оттолкнуть от себя здоровенного, как боевой слон, Владислава Андреевича, и в это мгновение раздался выстрел. Он прозвучал приглушенно, потому что дуло пистолета упиралось в живот Школьникова. Огромное тело бизнесмена напряглось в последний раз, а потом обмякло и стало грузно опускаться на пол.
– Твою мать, – прохрипел блондин, и в этом хрипе Юрию послышались нотки растерянности.
Впрочем, в данный момент Юрию было не до раздумий. Если раньше, в лифте, ситуация была просто опасной, то сейчас в ней появилась полнейшая определенность: блондину ничего не оставалось как застрелить опасного свидетеля, а Юрий мог либо попытаться этому помешать, либо безропотно умереть. Что-то подсказывало ему, что, стреляя в него с двух метров, блондин вряд ли промахнется.
Тело Школьникова еще падало, продолжая из последних сил цепляться холодеющими пальцами за одежду
убийцы, а Юрий уже метнулся вперед. У него было чертовски мало времени, и он ударил изо всех сил, запоздало вспомнив о том, что бить нужно было с левой, потому что правой сегодня уже и без того досталось. В следующий миг расшибленная о подбородок Мирона кисть взорвалась такой адской болью, словно внутри нее разом разлетелись вдребезги все кости.
Удар пришелся точно в переносицу. Блондин не успел ни уклониться, ни прикрыться руками, на которых, как огромная гиря, все еще висело не желающее расставаться с последней искрой жизни тело Школьникова. Юрий услышал негромкий, но очень отчетливый хруст и не понял, что это хрустело: нос противника или его собственная многострадальная кисть.
Блондин отлетел назад и упал на спину под дверью, которая вела на пожарную лестницу. Юрий шагнул следом, машинально баюкая ушибленную руку, и остановился, увидев, что противник выведен из строя. Глаза блондина были закрыты, из приоткрывшегося рта медленным густым потоком стекала яркая кровь. Еще две блестящие, словно лакированные, струйки крови сбегали из ноздрей. Крови было как-то уж очень много, и Юрий понял, что хрустела все-таки переносица блондина.
Отлично, подумал Юрий. Вот тебе и интервью, оно же допрос с пристрастием. Называется, поговорили. Заставь дурака Богу молиться…
Позади него что-то лязгнуло. Юрий резко развернулся на сто восемьдесят градусов, но увидел только сомкнувшиеся створки дверей лифта. Оранжевая лампочка вызова, немного помедлив, погасла. Юрий снова резко обернулся: ему показалось, что блондин очнулся и целится в него из пистолета. Но тот лежал в прежней позе, широко раскинув по кафельному полу руки, одна из которых все еще сжимала рукоятку старенького безотказного “вальтера”.
Юрий перешагнул через ноги лежавшего на боку Школьникова, заметив при этом, что старик, кажется, еще дышит. Из-под него тоже растекалось медленно растущее кровавое пятно. “Нужно вызвать “скорую”, – подумал Юрий. – Но сначала – блондин. Надо, как минимум, забрать у него пистолет, не то, чего доброго, очнется и начнет палить