Фантасмагория и другие стихотворения стр. 27
наконец,
О, будь моею, Леди!
Не покраснев, не побледнев,
Лишь улыбнулась жалостно,
Сказав: «Страсть, много претерпев,
Скучна мне, а не радостна!»
А попугай мчит на простор,
Хохочет злобно, едко:
«Выносливый столь ухажер
Невыносим на редкость!»
А песик лает все свирепей,
Показывает прыть,
Чтоб с золотой сорвавшись цепи
Больнее укусить.
О, успокойся, попугай!
О, успокойся, песик!
Мой долг — сказать, пускай под лай,
Но слушать — кто ж вас просит.
А леди — громче пса, как будто
Над псом спешит к победе.
Влюбленные ж всегда орут так,
Услышали чтоб леди.
Крик попугая — звонче, звонче,
Сердитей его смех.
Но песьи взвизги, между прочим,
Звучали громче всех.
Сидели слуги у камина,
На кухне — ввечеру.
Заслышав дикий вопль в гостиной,
Дивились: «Что ж орут?»
А паж, хоть он не исхудал,
Но громче всех заохал:
С чем чай подать в гостиный зал
И связан этот грохот?
Пажа забросить, чтоб узнал —
У них платок был крохотный —
С чем чай подать в гостиный зал
И связан этот грохот.
Когда, подняв ужасный гам,
Паж съехал с этажей,
Его спросили: «Что же там?
Скажи, о принц пажей!»
А у влюбленного есть трость
Побить собаку тучную,
И песик заревел со злости,
Завыл еще тягучее.
А также у него есть кость,
И пес угомонился,
И с ней на кухню — спрыгнув просто —
Он, как и паж, спустился.
Сказала леди, хмурясь строже, —
Ах, фея красоты! —
«Мой пес мне дюжины дороже
Таких бродяг, как ты!»
Вздыхать и плакать вам не след,
И не волнуйтесь больше!
Тот, кто прождал уж тридцать лет,
Прождать сумеет дольше.
Шагами залу всю измерив,
Вновь кнопку надавил
И вышел грустным он чрез двери,
Таким же, как входил.
«А у меня был попугай:
Век надо мной резвится!
Что скажет — мудро, так и знай,
И я решил жениться.
Другую б
леди ухитриться
Найти мне, — плачет дед, —
И пусть ухаживанье длится
Другие тридцать лет.
Найду веселую, хоть сед,
Ведь вкус с годами тоньше,
Спрошу ее: «Да или нет?»
Чрез двадцать лет, не больше».
Славная грошовая труба
[С любовью посвященное всем «исследователям», которые изнемогают от недостатка «таланта».]
Пока не треснут трубы — дуйте
Вы, карлы карликового духа!
Труб куча за спиной — торгуйте,
И златом набивайте брюхо.
А воздух полон причитанья:
«Кто нас заранье наградит?
Без Злата обмелеет Знанье.
У нас ведь свинский аппетит!»
Там, где неспешно шел Платон,
Встал Ньютон, чем-то озадачен, —
С копытом грязным и хвостом
По-свински мчитесь за удачей.
Вам хлеб — им славу в унисон!
Нет, с вас не взыщут вашей каши,
Но злить не будем духов сонм,
Смешав их имена и ваши.
Они искали для бессмертья
В трудах восторженных — лекарство.
Как стыдно им сейчас — поверьте —
За современное фиглярство.
Кто ныне молит со слезами,
Чтоб мир любовью цвел и рос,
И внемлет кроткими ушами,
Как стонет где-то гончий пес?
Не рассуждай средь суеты
Про Мудрость — нрав ее ведь строгий, —
Загонит хищников в кусты,
Чтоб не стояли на дороге.
Откроются гостиных двери,
Как идолы, а не рабы,
Танцуйте, собирая