Библиотека

Фантастика-1965. Выпуск 3 стр. 41

Размер шрифта
-
+
Тема

стены сразу куда-то отодвинулись. - Вот так. У тебя никого?

Еле слышно щелкнуло реле.

– Никого. А у тебя?

– Тоже. Я ведь в одиночке. - Человек готов был даже похвастаться такими исключительно благоприятными условиями. - Как дела? Еще не заметили, что фара пустая? Не осматривали тебя?

Нет, его никто не осматривал. Сейчас им не до него.

– А суд уже был? - спросил тихий голос с отчетливым металлическим привкусом, далекий приглушенный голос Зверя.

– Не был, - после паузы ответил Человек.

Он не любил говорить неправду. Но зачем их волновать раньше времени? Когда узнают, тогда узнают.

Глаз, похожий на глаз крокодила, часто замигал.

– А Русалка плачет. - Человек скорее угадал, чем услышал глубокий вздох. - Русалка теперь все плачет.

– Хм. - Человек нахмурился, дернул плечом. Стал кусать ногти. - Значит, с тобой никто не занимается, никто не повторяет пройденное? Ну-ка, отвечай, для изготовления твоего костяка какие потребовались сплавы?

Опять раздался треск реле - едва уловимый, игрушечный. И тихий металлический голос начал перечислять твердо, чисто, немного замедленно, с серьезной исправностью первого ученика:

– Пермендюр. Перминавр. Сендаст или альсифер. Виекэллой. Хромаль жароупорнее, чем фехраль. Кунифе. Кунико…

“Как по писаному”. На душе у Человека потеплело.

– Ну, прилично. А особые свойства альсифера?

Зверь ответил на все вопросы. Потом сказал, как всегда, бесстрастно:

– Чтобы тебя утешить, я тебе спою. - Никогда раньше он не пел при Человеке, не предлагал ему этого. - Песня хороша, она бодрит. - Это были правильные - чересчур правильные - фразы иностранца, который осваивал язык по карманному разговорнику. - Вот теперь послушай.

И запел: Захвати-и с собой улыбку на дорогу…

Далекий металлический голос дребезжал тоже немного поигрушечному, приглушенно - как будто дрожал не громыхающий лист железа, а сухо шелестящий листок фольги.

…Приговор был опубликован во всех газетах. Внизу стояло “Обжалованию не подлежит”.

Академия Наук ходатайствовала перед Главой Государства о замене смертной казни через повешение на

пожизненное заключение в крепости, принимая во внимание талант подсудимого и его прошлые заслуги перед родиной. На этот раз первой стояла фамилия президента академии.

Дело подали на подпись Главе Государства. Он сидел за шахматным столиком, разбирал этюд. У ног его на ковре лежала борзая, вся удлиненная, очень породистая, с умной узкой мордой, с подобранным животом; она, вытянувшись, напряженная, как струна, сторожко косилась на секретаря.

– Что у вас? Ах, это. - Он взял досье, перелистал бумаги.

– Сегодня как раз истекает срок… - начал секретарь.

– Знаю. Молчать, тубо! - это уже относилось к собаке, которая зарычала (возможно, секретарь по неосторожности подошел к ней слишком близко.) - Если будешь ворчать, пошла вон…

Лампа освещала квадраты доски, несколько фигур, собаку на ковре, высокий голый лоб Главы Государства и его впалые щеки, руку с длинными гибкими пальцами, которая держала самопишущую ручку.

– Не стоит плодить мучеников. Они опасны, - сказал Глава Государства. Вычеркнул слова “смертная казнь через повешение” и задумался. Золотое перо повисло над листом бумаги. - Пожизненное заключение? Почти то же самое. Ореол страдания… Ну, вот так. Наказание забвением. - Он аккуратным бисерным почерком вписал несколько строк, поставил свою подпись. Обернулся к секретарю, который стоял у его плеча с пресс-папье наготове, молчаливый и преданный. - Помяните

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.