Фантастика-1965. Выпуск 3 стр. 50
Пустой звук, его унесет ветер вместе со снежной крупой. Да и нет у него теперь имени. Сказать - Создатель Зверя? Но это звание у него украдено. Запачкано…
– Кто ты? - настойчиво допытывался лесник.
И получил странный ответ:
– Человек.
Оба одноруких пошли в лес, уже не оборачиваясь. Позади на снегу синели глубокие следы, над ними, дымясь, медленно оседала серебристая пыль.
До лесника вместе с порывом ветра слабо донесло слова песни:
Захвати-и с собой улыбку на дорогу…
Михаил АНЧАРОВ Сода-солнце
“Как известно, при формулировании гипотезы автор сам допускает ее возможную ошибочность, чтобы в дальнейшем путем строгих опытов либо отвергнуть ее, либо подтвердить, может быть, видоизменив”.
“Богаче всего самое конкретное и самое субъективное”.
“Индивидуальное содержит в себе как бы в зародыше бесконечное”.
1. А ДЛЯ ЧЕГО, СОБСТВЕННО!
Про него говорили: несерьезен, любит сенсации. А когда я с ним прощался, я смотрел на него и думал - все наоборот, он очень серьезен, он серьезно любит сенсации. Вот его позиция:
– Подумайте сами, что такое сенсация? Сенсус - чувство, сенсация - это потрясение чувств. Ну и что плохого в том, что человек любит потрясения? Идет трезвая жизнь, люди заняты повседневностью. Потом однажды человек оглядывается и видит - идет трезвая жизнь, люди заняты повседневностью. Ну, а дальше что? Из-за чего хлопотать? Еда? Одежда? Интересные поездки? А куда поездки? Дальше старости не уедешь, и все, что положено увидеть тебе на твоем отрезке дороги, ты увидишь из окна вагона или из окна космолета. Господи, но ведь космолеты будут только тогда, когда их построят. А это будет когда? А до этого ждать, ждать, а жизнь помаленьку вытекает из бурдюка с дырочкой.
Когда ему предложили уйти, он меня спросил:
– А уверены ли вы в том, что археология имеет значение только для истории материальной культуры? А зачем ее изучать, эту культуру?
– Вот потому вас и увольняют, - сказал я, - что если копнуть поглубже, то оказывается, вы не знаете, зачем занимаетесь археологией.
– Нет, дорогой учитель, - сказал он. - Не потому меня увольняют. А потому меня увольняют, что я хочу копнуть поглубже. И именно в этом вижу задачу археологии.
– Каламбурите.
– Нет, - сказал он. - Не каламбурю. Просто вы все притворяетесь. Поскольку археология требует денег, вы притворяетесь, что изучаете прошлую культуру, чтобы помочь нынешней. А как ей поможешь? Ну, еще найдете два-три украшения, еще один черепок, на который в музее со скукой будут смотреть отличники из девятого класса, а те, кто поумней, будут перемигиваться с девочками из соседней экскурсии.
– Правильно вас увольняют.
– Конечно, правильно. Стараются убрать свидетеля преступления.
– Какого преступления? Думайте, что говорите.
– Я и говорю, что думаю. А это не нравится. Лучше вы подумайте о том, что я сказал. Почему вы начали заниматься археологией? Потому, что хотели копнуть поглубже и найти нечто сенсационное. Не так ли? Но вы тогда были ребенком, кладоискателем, так сказать, романтиком. А потом взрослые дяди и тети, которым не повезло и которые за всю жизнь не откопали ни одной завалященькой гробницы Тутанхамона, объяснили вам, что археология - это тяжелый труд, а не погоня за сенсациями. А разве это так уж несомненно?