Фантастика 1985 стр. 561
мудрец Нарсим летит на Луну и обнаруживает там, что она населена и что лунатисты, внешне похожие на жителей Земли и говорящие на одном из ее восточных диалектов, живут в достатке и в согласии. Левшин изображает их государство как патриархальную общину, управляемую мудрыми старцами — старейшинами.
Описывая подробно благополучную, мирную жизнь лунатистов и их разумные взаимоотношения между собой, автор сравнивает их нравы с земными и делает это далеко не всегда в пользу последних. Вместе с тем Левшин прослеживает в романе и историю человечества, начиная с библейских времен, глазами одного из молодых лунатистов, вернувшегося при Нарсиме из путешествия на Землю. Рассказ лунатиста Квалбоко о его земных приключениях неожиданно прерывается в том месте, где он повествует, что добрался через Турцию до южных пределов России. Концовка романа звучит как написанное наскоро вынужденное заключение, в которой говорится о том, какая благодать и мир воцарились на юге России после опустошительной русско-турецкой войны.
Последние главы романа, назовем их «утопическими», в отличие от первых «научно-фантастических» грешат длиннотами, поучениями, назидательными сентенциями. Рассуждения В. А. Левшина о том, как надобно просвещенным монархам управлять государством и заботиться о благе подданных, обращены непосредственно к Екатерине II. Автору и его современникам было хорошо известно, что журнал, в котором печатался роман, редактировался самой императрицей и ее подругой Екатериной Дашковой, будущим президентом Российской академии наук. Исследователи литературы XVIII века высказывают предположение, что печатание этого романа было прекращено, так как поучения Левшина, его осуждение и критика многих земных социальных несправедливостей, хотя и весьма умеренные, могли вызвать неудовольствие императрицы. Вероятно, были и цензурные трения, ведь Левшин описывал патриархальное, но демократическое государство лунатистов, управляемое без царя.
«Космонавт» Нарсим совершает смелое путешествие на Луну при помощи фантастического аппарата с машущими крыльями.
Эти главы читаются с неослабным интересом, несмотря на то, что написан роман архаическим для нашего восприятия, несколько тяжеловесным языком восемнадцатого столетия. Читатель живо представляет себе этого мудреца, сидящего уютно вечером в кресле возле окна, глядящего на звездное небо и размышляющего о свойстве воздуха, о создании летательной машины, на которой можно было бы взлететь. «В одну прекрасную ночь, — пишет Левшин, — сидев под окном углублен в сии мысли, взирал он с жадностью на освещенное полным блеском Луны небо. Какое множество видит он звезд! Умоначертания его пробегают по неизмеримому пространству и теряются в бесчисленном собрании миров».
Нарсим раздумывает о бесконечности вселенной, о том, что в мировом пространстве «есть несчетно земель, населенных тварями, противу коих вы можете почесться кротами и мошками», то есть, говоря современным языком, о том, есть ли жизнь на других планетах и в каких формах она существует, — проблема, до сих пор волнующая современных фантастов. Он мечтает о мирном освоении космоса «для просвещения» (мы уже цитировали выше это высказывание), о мирных контактах с обитателями других миров и задумывается об ответственности миссии первого космоплавателя.
Нарсим задремал, и во сне ему приходит идея наиболее целесообразной, по его мнению, конструкции «космического аппарата». Левшин подробно описывает аппарат Нарсима и принцип его действия: «Во сне обращает он взоры свои на стену, где висело у него несколько орлиных крыл. Берет из них самые большие и надежные: укрепляет края оных самым тем местом, где они отрезаны, к ящику, сделанному из