Фантастика-1988,1989 стр. 442
с живым существом, хоть с собачонкой звездной, уже не так страшно. Нужно, чтобы кто-то рядом был, пока живешь. И чтобы кто-то тебя продолжил. По крайней мере, чтобы в ком-то ты оставил след. Так устроен человек. К добру тянется, к общению, одному ему никак… А еще не хочет быть просто травинкой среди других травинок. Хочет быть с особинкой…
— Наверное, — согласился Венька.
Они услышали стук в дверь.
— Кто бы? — спросил пастух.
— За мной, видимо, брата послали. Десять скоро.
Пастух пошел открывать. Распахнув дверь, впотьмах не сразу узнал гостя. Рука нашла кнопку выключателя, вспыхнул свет.
— Яа?.. Ты?! Боже мой, ты совсем налегке! В такой мороз! Родная, не замерзла?
— Ты забыл, что у меня костюм с подогревом, — сказала Яа по-русски красивым мелодичным голосом.
— Заходи же, быстрее! Заходи!.. Венька, Яа вернулась! Я же говорил, кто-то придет!
Венька оторопело смотрел на девушку в легком облегающем фигуру голубом костюме. Как можно вернуться из стихотворения? Да еще в таком виде? Это все равно, что из черной дыры.
— Венька, мигом чашку для чая! И варенья клубничного!
— Ты обещал порыбачить, — вдруг сказала Яа, точно тот давний разговор состоялся вчера. — А река подо льдом. Я видела.
— Мы устроим подледный лов. Это ничуть не хуже!.. Но при чем рыбалка?! Главное- ты вернулась! Я знал… Я так ждал тебя!..
Вот так. Они встретились. А разве может быть иначе, если очень чего-то хотят?
НОЧНАЯ ВСТРЕЧАЖил-был пастух в деревне. Конечно, скажешь ты, в деревне. Где ж еще жить пастуху? Не в городе же. Правильно. Хотя и не совсем.
Летом пастух покидал свой маленький дом на тихой вишневой улице, сбегающей к лугу, и перебирался в березовую рощу. Роща стояла и стоит у реки, и там, среди берез, пастух построил летнее жилище. Это был шалаш, поднятый над землей на четырех высоких, метра в два, стойках. У шалаша имелось как бы два этажа. На нижнем отдыхал пастух, а на верхнем, под камышовой крышей, хранилась скромная провизия. Картофель, капуста, лук, а также две кринки с молоком и хлеб, которым пастух запасался в деревне впрок. У подножия этой избушки на сваях было кострище, где пастух, когда хотелось, готовил на огне еду.
Каждое утро, задолго до петухов, пастух шел в село и собирал по дворам коров. На целый день он выводил их на выпас, а к вечеру пригонял обратно пыльным душистым проселком.
— Спасибо! — сердечно благодарили пастуха женщины и старухи, а он только улыбался в ответ да и то не губами, а своими синими-синими глазами.
Женщины знали, что пастух никогда не возьмет угощения, словно это ему вовсе и не надо. Пастух был молчаливый, красивый и молодой.
И раньше, когда учился в школе, был молчаливым и тихим мальчишкой. Всем ребячьим забавам он предпочитал рыбалку на пескарей и красноперок. А еще любил забрести в луг, где у какой-нибудь одинокой копны сена, куда пролетом заглядывали лишь пчелы да бабочки, мог часами читать книгу.
Его родители умерли рано, он остался совсем один и после восьмого класса попросился в пастухи. Такой и профессии теперь, считай, что нет, осталось несколько глубоких стариков, которые ничего другого не умеют.
Все удивлялись, но в сараях мычали коровы, и человек