Фантастика-1988,1989 стр. 505
попугаи, макаки швыряются ананасами. Вот впереди послышался ужасный грохот, и скоро я увидел беснующийся водопад — весь в водяных брызгах и переливах радуги. Он срывался со скального ложа и низвергался в пропасть, наполненную мраком и туманом. Полный страшных предчувствий, я сел в носилках. Баба Яга все так же скалила клыки и смотрела на меня с вожделением. Меня передернуло. В это время дикари остановились у края пропасти и, не задумываясь ни на секунду, обрушили носилки в бездну. Вместе со мной!
«Ну, ты даешь! — подумал я об авторе. — Пора свою судьбу брать в собственные руки!»
Я несколько раз перевернулся в воздухе и вошел в бурлящую воду ногами. Затем быстро растворился в бешеных струях, утекая как можно дальше от глаз автора. В тихой заводи я выпал в осадок, сгустился, сколлапсировался до размеров электрона, испустил квант энергии и со скоростью света выскочил из рассказа. Автор стоял у окна и смотрел в небо. Губы у него шевелились. Видно, придумывал для меня новые мучения. Тогда я отрастил себе мощную ногу, как у бывшего спартаковца Вагиза Хидиятуллина. Разогнался и пнул что есть силы автора в зад.
И впервые в жизни почувствовал полное удовлетворение.
«Выдается горе! Настоящее горе! Безутешное… Выдается за деньги! Чем больше вы горя у меня возьмете, тем больше денег за него получите!» И чем громче выкрикивал старик-выдавала, предлагая свой необычный товар, тем печальней и безнадежней звучал его срывающийся одинокий голос. Народ бодро подваливал к чудо-предпринимателю, заинтересованный получаемым, но, потоптавшись около него в нерешительности и подумав немного о предлагаемом, уныло отваливал в сторону. Сгорбившись под тяжестью огромного сундука, свисающего на лямке, перекинутой через вызывающе худое плечо, старик напоминал когда-то мощную, но уже сухую ветку вишни, склонившейся к земле, не в силах противостоять появившейся у ее основания трещине. И, как подпорка в ее безнадежном положении, напротив старика наконец остановилась пара типичных прохожих с явным намерением заключить сделку.
— В чем дело, старик, из сил выбивающийся? — удивился один из них. — Ты продаешь или покупаешь?
— Если меняешь, то на что? — спросил другой.
— Трудно ответить… — задумался старик. — Предлагая вам горе, выходит, что я продавец… Заплачу деньги — покупатель… Взамен мне ничего не нужно… Я напрасно стараюсь и не знаю, как это называется, заключил старик; и груз не по плечу заставил его согнуться еще ниже.
— Так ты, что же, психически ненормальный? Душевнобольной, стало быть?..
— У меня болит душа, но психически я нормален.
— Разве так бывает?
— А чего не бывает на белом свете? — в свою очередь удивился он.
— Ну да ладно об этом… Взять у него копейку, что ли? — спросил один из горе-клиентов.
— Тогда уж рубль… — заметил другой.
— Или сотню?
— Может быть, тысячу?
— Несколько…
— Десятков…
— Сотен…
— Миллион! — выкрикнули они одновременно.
— Пожалуйста, пожалуйста… — согласился старик.
Он поставил сундук на землю и, попытавшись выпрямиться, перевел дух. Откинув крышку, вынул из сундука потрепанный зонт, чистую рубашку, две коробочки с необходимой в обиходе мелочью, письма, бумаги, еще что-то в матерчатом кульке, и, наконец, — на дружелюбные лица двух прохожих беззастенчиво взглянули аккуратно уложенные пачки купюр.
— Сто пачек, в каждой сто штук сторублевок, — пояснил старик и жестом пригласил подойти