Фата из дождя стр. 115
Лиды была только одна мечта, и теперь она, кажется, могла сбыться...
– Нет, я пойду, – сказала Валя, которой невыносимо было замечать все эти перемены.
– Куда? – тут же спохватилась Лида. – К нему? К Илье?
– Нет! – Валя не смогла сдержать отвращения, передернула плечами.
В коридоре она столкнулась с Димой, сыном Лиды, – он только что встал и умылся.
– Привет, Димыч, – сказала она. Наверное, Димка был единственным человеком в этой истории, который точно ни в чем не виноват. Ах, да, и еще Стас Сокольский... Бедный, бедный Стас... Совершенно напрасно она его раньше недолюбливала!
– Здрасте, тетя Валя, – застенчиво ответил мальчик, топая по коридору дальше, к кухне. – Ба, ты где?
– Я тут, золотце мое! – с неистовой нежностью отозвалась Анна Михайловна. – Я тебе кашку варю...
– Ба, мне надоела каша, – мрачно произнес Димка. – Она у меня уже в печенках сидит!
«Похож!» – неожиданно осознала Валя, услышав в словах ребенка неповторимую интонацию, присущую только ее мужу.
– Погоди... – бросилась за ней Лида. – Мы еще не обо всем...
– Нет! – умоляюще прошептала Валя. – Это – все.
– Значит, ты меня не простишь? Да? Мы больше не друзья, да?
Валя ничего не смогла ей ответить. Из кухни доносились голоса Анны Михайловны и Димки, работал телевизор, пахло кипяченым молоком и кофе – такие уютные, мирные запахи и звуки...
Валя щелкнула замком и побежала вниз по лестнице.
«Мы же ничего плохого не делаем!»
«Уже сделали...»
Она узнала, что именно сделали те, кого она любила.
* * *Валя не обманула Лиду – домой она не вернулась.
Она поехала к Арсению Никитичу – в единственное место, где она могла скрыться от всех. Первым ее порывом было рассказать деду о том, что узнала, но потом Валя сообразила, что вряд ли ее откровения пойдут на пользу девяностолетнему старику. Она не плакала.
Все произошедшее было настолько ужасно и непоправимо – требовалось время, чтобы оно дошло до сознания.
– Дед, я поживу у тебя немного? – спросила она у Арсения Никитича.
– Да сколько хочешь! – сказал тот, ничуть не интересуясь, почему внучка вдруг решила бросить свой дом. Валя благословила этот безобидный старческий эгоизм – что-то специально придумывать для деда было бы слишком мучительно. – Мне как раз понадобится помощь – послезавтра майские начнутся, и Светлана Викторовна не сможет прийти.
– Я именно об этом и подумала!
– Вот послушай... – Арсений Никитич, стуча палкой, вернулся из своего кабинета со стопкой бумаг. – Я тут на досуге прочитал кое-что – мифологический словарь, словарь символов, мифы народов мира...
– И что? – спросила Валя, стараясь, чтобы голос ее звучал твердо.
– Оказывается, все вкладывают
в слово «вода» множество значений, порой даже совершенно противоположных по смыслу.
– Очень интересно...
– Ты послушай... – Арсений Никитич сел, опустил очки со лба на нос и отодвинул лист на расстояние вытянутой руки. – Вода – это прежде всего первоначало, исходное состояние всего сущего, эквивалент первобытного хаоса.
– Так, так...
– Далее – это воплощение плодотворящей силы. Жизненные соки человека то есть. Потом вода – это метафора опасности, исчезновения («как в воду канул!»), смерти, иногда – забвения. Вода – начало и финал всех вещей. Символ неизмеримой, безличной мудрости.
– Безличной? – машинально повторила Валя.
– Именно! Она есть мудрость сама по себе, не соотносимая ни с каким другим конкретным