Фата из дождя стр. 153
она. – Но зачем? Нет, на самом деле я знаю, зачем...
– Так вы знали? – удивился Коваленко.
– Нет, я знала только о том, что мой муж хочет любым способом привязать меня к себе. Любым... О том, что он предлагал деньги Юлию Платоновичу, я не знала. Вы их взяли, Юлий Платонович?
– Взял, – покаянно вздохнул Истомин. – А что делать? Мое финансовое положение...
– Да погодите вы про свои финансы! – воскликнул Коваленко. – Вы лучше скажите, вы в самом деле считаете Валин роман никудышным?
– Что? Ну как сказать... Если честно, мне нравится только серьезная литература, классика. Толстой там, Достоевский, Чехов... И, безусловно, те произведения, что печатаются в толстых журналах. Вот последние островки истинного искусства... Могу в свое оправдание сказать только то, что опусы Гликерии Петровны Климантович мне нравились еще меньше, Валечка. А этот Григорий Будрыс... – Истомин зажмурился и с отвращением затряс головой. – Бр-р... И еще мерзкий мальчишка Гога Порошин! Клара Пятакова – просто скучающая дама. Вот Рома Асанов представляет собой нечто интересное. Вы в курсе, что я пристроил одну его повесть в «Новый мир»?
– Минутку... – нетерпеливо перебила его Валя. – То есть вы хотите сказать – столь ожесточенно вы критиковали меня потому, что мой муж, Илья, заплатил вам?
– Да я о том и говорю! На самом деле я ни черта не понимаю в современных дамских романах – хорошо они написаны, плохо ли... Я человек из прошлого!
Истомин принялся бубнить что-то про соцреализм, но Валя уже его не слушала.
– Это все, что вы хотели мне показать? – обернулась она к Коваленко.
– Да, собственно...
– Тогда идемте отсюда!
– Хорошо... Это вам, – Коваленко протянул Юлию Платоновичу две стодолларовые купюры.
– Какой кошмар... – выскочив на улицу, с отвращением произнесла Валя. – Чего вы добивались, Коваленко? Показать, насколько плох мой муж? Да я и без того все про него знаю. И это не самый его большой грех, к вашему сведению!
– Валя...
– Нет, лучше бы я этого
не знала, не видела, не слышала... Мне всегда было жаль старика Истомина. Мне и сейчас его жаль, несмотря ни на что. И что вы ко мне привязались вообще! – крикнула она и быстрым шагом заторопилась к подворотне.
Коваленко беспомощно оглянулся на свою машину, а потом побежал вслед за Валей.
– Вы думали, если покажете, насколько плох мой муж, то на его фоне лучше будете выглядеть вы? – с досадой бросила она на ходу. – К черту... идите к черту!
– Валя! – Он схватил ее за руки, повернул к себе. На миг их глаза встретились. Его – светло-серые, со светлыми ресницами, простодушные и ясные, и ее – темные, тоскливые, мрачные... Потом она отвела взгляд в сторону. – Вы не понимаете, Валя... Я хотел доказать вам, что все в вашей жизни хорошо, что вы замечательный, талантливый человек и только происки всяких недоброжелателей мешают вам. Валя, все хорошо!
– Я и без вас знаю... – пробормотала она.
– Вернемся, я вас отвезу обратно. Вам куда?
– Мне? – Она задумалась. – Вот что, Герман, отвезите меня в библиотеку. Там есть принтер, и надеюсь, Леонарда Яковлевна позволит им воспользоваться.
– Зачем вам принтер?
– Затем, что у меня его нет, а мне надо кое-что распечатать. Много.
– Много? – переспросил Герман с улыбкой. – Валя, я видел тот принтер – это дряхлое