Фата из дождя стр. 71
Касаемо твоего благоверного. Вот память! Никак не вспомню...
– Ладно, в другой раз! – улыбнулась Валя и чмокнула его на прощание. – Со мной это тоже постоянно бывает.
Трясясь в вагоне метро, она опять повторила про себя слова про реку, в которую нельзя войти дважды. На первый взгляд очень простые и понятные слова, но... Что они значат? Неужели никогда не вернутся ее юность и то безумное, бездумное счастье, которое она испытала когда-то?
«Что это было? А может, ничего и не было? Просто блики на воде, нагретая на солнце галька, и листья, позолоченные солнцем, и ветер, и свежий воздух, о котором я давно забыла... Я знаю, что это, и тут нет ничего особенного, потому что все это – просто очарование прошлого. И больше ничего».
Было без пятнадцати десять, когда она открыла своим ключом дверь квартиры.
– Нет, не надо ничего менять, «Бельтрам» меня вполне устраивает. Что? Где она? Нет, я даже не представляю, где искать ее, – говорил муж в телефонную трубку, сидя на диване в большой комнате. – Прямо беда с ней!
– Я пришла! – радостно закричала Валя с порога. – Я тут, и меня не надо искать.
– Она пришла, – деловито сообщил муж невидимому собеседнику. – Что? Нет, пока не спрашивал. А ты как думаешь? Слушай, ты этот вопрос потом провентилируй... Спроси его. Что? Нет, это лишнее... Ладно, она перезвонит тебе потом.
Он положил трубку.
– Лидка, что ли? – с любопытством спросила Валя уже из ванной.
– Она самая.
– Все дела у вас с ней какие-то, дела... Смотри, ревновать начну!
– Не стоит, – серьезно произнес он. – И дела у меня не с ней, а с ее мужем... Ты где была?
– У деда... Я же тебя с утра предупредила, – напомнила Валя. – И совершенно напрасно ты обо мне волновался. Кстати, у всех цивилизованных людей есть сотовые, пора и мне завести. Для всеобщего спокойствия.
– Ты его потеряешь. В первый же вечер. Ты все теряешь – зонтики, кошельки, перчатки, ключи...
– Ну не преувеличивай! – жалобно воскликнула она. Заявление мужа было правдой только наполовину – подобные недоразумения происходили с ней не так уж часто.
– Валя, ты жутко рассеянная, несобранная... – морщась, начал он. – Я совершенно не помню, чтобы ты с утра предупреждала меня о чем-то. Ты, наверное, только собиралась мне сказать, что поедешь к деду, но забыла!
– Нет, я точно помню! – испугалась она.
– Валя!
Когда он повышал голос, она начинала бояться, хотя муж ни разу ее и пальцем не тронул. Бояться не его, а чего-то такого... Как будто разверзались небеса, и оглушительный гром раскалывал землю надвое, и сверкала ослепительная молния в облачном небе. «Илья-пророк сердится», – говорила мама в детстве, когда начиналась гроза. У Ильи было два голоса. Тихий и бесцветный, монотонный, ничем не примечательный мужской голос – он звучал чаще. А второй – наполненный мощью, низкий и резкий, ужасный и прекрасный одновременно – прорывался только иногда...
– Илья...
– Что?
– Пожалуйста, не надо! – взмолилась она. – Когда ты вот так смотришь на меня, то кажется, будто ты меня совсем не любишь...
– Детский сад какой-то! – отвернулся он. – Я звонил тебе на работу. Нина Константиновна утверждала, будто видела из окна, как ты садилась в чью-то машину. Это правда?
– Ах, вот ты чего злишься!.. – засмеялась