Фата из дождя стр. 80
рядом. Весь снег убрали, и асфальт с порошком помыли! Вот вам и светлые лица прохожих. А у нас за Садовым, в переулках, грязь такая, что и не пройдешь – сплошные лужи да колотый лед. И грязи полно, с осени еще!
– Это не актуально, – рассеянно ответил Юлий Платонович, который старался не замечать подобных контрастов. Он размотал длинный пестрый шарф, бросил его перед собой на стул и принялся причесываться перед зеркалом обломком гребешка.
В этот момент его и настигла Валя.
– Юлий Платонович...
– Да, дитя мое?
– Я бы хотела с вами поговорить, – серьезно произнесла она.
– Насчет студии? – неожиданно испугался мэтр. Он очень боялся, что может лишиться последнего источника доходов. – Что такое? Кажется, еще на прошлой неделе я говорил с Леонардой Яковлевной, и она...
– Нет-нет, я по личному вопросу! – торопливо успокоила его Валя. – Хотя он касается некоторым образом и вашей студии...
– Я понял, – заморгал Юлий Платонович глазами с тонкими белесыми ресницами. – Вы, дитя мое, так часто заходите к нам на занятия и... Вероятно, Валюша, вы сами испытываете некий литературный зуд. Ведь так?
– Так, – растерянно ответила Валя.
– Не стесняйтесь, Валюша, продолжайте! – благодушно подбодрил ее Юлий Платонович.
Валя для него была частью библиотеки, которая приютила его и облагодетельствовала, и потому он чувствовал себя обязанным всем ее сотрудникам.
– Я тоже иногда пишу, – сказала Валя, доставая из-за спины папку. – Не могли бы вы посмотреть? Я бы хотела знать ваше мнение. Мне трудно судить о себе самой... Если вы скажете, что я обычная графоманка и бездарность, то я успокоюсь наконец.
– А если нет? – хитро улыбнулся Истомин. – А если вы, дитя мое, талант чистой воды?
Он, безусловно, уже настроился хвалить Валю, даже не прочитав пока ни одной строчки из того, что она написала.
Вблизи от Истомина как-то странно пахло – как будто он целую вечность просидел в платяном шкафу, пересыпанный нафталином. То, что Юлий Платонович холостяк, было заметно даже невооруженным взглядом – одна из пуговиц на темной рубашке пришита ядовито-зелеными нитками, на джинсах виднелись сальные пятна, а пестрый шарф давным-давно следовало заштопать в некоторых местах.
Вале было его и жаль и как-то неприятно. «Бедный, старый, несчастный, он готов лебезить перед какой-то рядовой библиотекаршей, которая разродилась романом вроде мадам Климантович...» Но иного выхода не было.
– Давайте вашу папочку. Вот так. К следующей пятнице или чуть позже я скажу вам ответ, – ласково произнес он.
Он прижал Валину папку к груди, словно какую-то драгоценность.
– Я готова вам заплатить, Юлий Платонович! – решительно произнесла Валя. – Вы занятой человек, я понимаю... Ведь вам придется тратить на
меня время. Сколько?
– Нет-нет! – Мэтр зажмурился и затряс головой в ужасе. – Никаких денег! Ради ваших прекрасных глаз, Валюша...
– Юлий Платонович...
– Ничего не хочу слышать!
Спорить с ним было неудобно – тем более что в гардеробную ввалилась супружеская чета Климантовичей.
– Знаешь, дуся, я мог бы вполне остаться дома, – недовольно гудел супруг Климантович, видимо, продолжая какой-то разговор, который велся еще на улице. – Что такого?
– Тебе бы стала звонить эта рыжая стерва! – раздраженно прошипела Гликерия Петровна. – Пусик, да не стой ты столбом, помоги мне снять пальто! И та, другая, из общества по защите прав потребителей...
– Каких еще потребителей? – гудел Климантович. – Ты все придумываешь,