Фея Хлебных Крошек стр. 109
скрасить наше расставание, вы дадите мне взамен ваше собственное изображение.
– Ты сохранишь их оба, – воскликнула Фея Хлебных Крошек, – я почту за величайшее счастье, если ты каждый день будешь бросать взгляд на то уродливое обличье, каким наделили меня годы! Но разве ты до сих пор не заметил, что у портрета есть другая сторона? Смотри!
В самом деле, с другой стороны имелось изображение Феи Хлебных Крошек, и я тотчас пылко его поцеловал.
– Дитя, – сказала она, – несчастное, но достойное создание, которое из-за роковой ошибки того ума, что отвечает за распределение живых существ по разрядам, на краткий срок родилось человеком, не бунтуй против своей злосчастной судьбы! Я возвращу тебя на подобающее тебе место!
Произнеся эти слова, Фея Хлебных Крошек тотчас, словно они вырвались у нее по недосмотру, возвратилась к цели и обстоятельствам моего путешествия.
– Не следует терять время, – сказала она, – ибо я чувствую, что ужасный страх навсегда потерять тебя подтачивает мое слабое здоровье. С некоторых пор дни старят меня больше, чем прежде старили годы, и я не удивлюсь, если окажется, что у меня вырвались в твоем присутствии какие-нибудь бессмысленные речи, похожие на смутные старческие мечтания.
– Ничего подобного не произошло, друг мой, но я готов вам повиноваться и полагаю, что прямо сейчас отправился бы в путь, хотя время теперь и не самое подходящее для поисков; назовите же мне поскорее то средство, от которого вы ждете исцеления. Если я его не найду, значит, найти его человеку не под силу!
– Как! Мыслимое ли дело, чтобы я забыла назвать тебе его? Это мандрагора, которая поет!
– Вы сказали «мандрагора, которая поет»? Неужели вы верите, Фея Хлебных Крошек, что мандрагоры, которые поют, существуют где-нибудь, кроме вздорных баллад, распеваемых гранвильскими школьниками и рабочими?
– Существует всего одна такая мандрагора, одна-единственная, а история ее, которую я тебе когда-нибудь расскажу, – прекраснейшее из всех восточных преданий, ибо содержится оно в тайной книге царя Соломона. Эту-то единственную мандрагору и надо найти.
– Силы небесные, спасите меня и помилуйте! – воскликнул я. – В какое ужасное положение я попал! Как найти за полгода мандрагору, которая поет, если сама Фея Хлебных Крошек только что сказала, что не знает, где именно поместила ее премудрость Господня, и что ее тщетно разыскивают со времен царя Соломона!
– Не страшись этой трудности! Мандрагора, которая поет, сама объявится под рукой, созданной, чтобы сорвать ее, и, где бы ты ни оказался в день святого Михаила, в последний день твоего благородного изгнанничества, пусть даже это будет происходить в отдаленнейшем краю, среди полярных льдов, где ни один цветок никогда не раскрывался навстречу солнцу, в закатный час, когда последний луч солнца начнет угасать на горизонте, поющая мандрагора сама распустится перед тобою, свежая и алая, если только ты не перестанешь меня любить, и ты споешь тогда так, как не пел еще никто на земле, припев, памятный тебе с детства:
Это я, это я, это я,
Это я – мандрагора,
Дочь зари, для тебя я спою очень скоро;
Я невеста твоя!
Тогда тебе не о чем будет беспокоиться, судьба наша решится, и мы очень скоро увидимся вновь.
– Постойте, – сказал я Фее Хлебных Крошек, которая, произнеся эти слова, уже собиралась по обыкновению удалиться на