Фея Хлебных Крошек стр. 43
себе жену, я не остановил бы свой взор ни на ком другом, однако согласитесь, что в отсутствие отца и дяди я не должен помышлять о женитьбе до тех пор, пока мне не исполнится двадцать один год. Таковы, Фея Хлебных Крошек, истинные мои чувства, и вы не прочли бы в моем сердце ничего другого, если бы в самом деле могли читать в нем. как воображал я, когда был совсем маленьким.
– Так ты женишься на мне, когда станешь на три года старше? – спросила она.
Я взглянул на Фею Хлебных Крошек, желая узнать, какое действие произвела на нее моя речь, и увидел, что она припрыгивает на одном месте и улыбается с видом довольным, но не лишенным лукавства. Совершенно успокоившись насчет ее здоровья и убедившись, как мало ей нужно для счастья, я вновь дал волю своей юношеской веселости, над которой, по правде говоря, не был вполне властен.
– О божественная Билкис, – воскликнул я. протянув ей руку как бы для обручения, – клянусь вам сияющими созвездиями Востока и Юга, заливающими ныне своим серебристым светом ваши обширные владения в краях, любимых солнцем, что я женюсь на вас через три года, если позволят отец и дядя или если, паче чаяния, их продолжительное отсутствие даст мне право самому распоряжаться своей судьбой. Клянусь вам исполнить это обещание, полуденная царица, если только ваша августейшая фамилия, чьи славные титулы вы мне только что исчислили, не возразит против брака простого плотника с особой царской крови – мезальянса, подобного которому, быть может, не случалось за всю историю человечества.
Произнеся эту речь, я опустился на одно колено и почтительно поцеловал белую ручку Феи Хлебных Крошек, причем невеста моя подпрыгивала так высоко, что я вынужден был ее удержать, боясь, как бы она в конце концов не улетела от меня совсем.
– Этого достаточно, – сказала она, сияя от удовольствия и повиснув у меня на руке, – но теперь я должна рассказать тебе, отчего я осталась в здешних краях и отчего решила тебя разыскать. Целых два года я не решалась показаться тебе на глаза, потому что деньги, которые ты так любезно мне одолжил, у меня украли бедуины.
– Это случилось на берегах Африки, Фея Хлебных Крошек?… Но зачем же вы туда отправились? Ведь прямой путь в Гринок, если верить карте, пролегает вовсе не через Африку!
– Это случилось на берегах Ла-Манша, дорогой Мишель, и обокрали меня не бедуины, а местные воры. Прости мне путаницу, вызванную моей привычкой к странствиям. После столь досадного происшествия я не решалась встретиться с тобой: ведь я знала, как ты живешь; мне было стыдно, а вдобавок я боялась тебя огорчить. Поэтому я скиталась по воле случая, останавливаясь там, где меня мог ждать милосердный прием, и стараясь держаться поближе к тем краям, где я могла что-нибудь услышать о тебе. Мне не замедлили сообщить, что ты лишился последних источников заработка и тебе даже не на что справить себе новое платье ко дню святого Михаила. Фея Хлебных Крошек слишком бедна, чтобы ссудить тебя деньгами, однако я повсюду пыталась разузнать, как бы помочь твоему горю, и мне тем больше хотелось добиться успеха в этом деле, что до меня дошли слухи о твоем намерении