Фельдшер скорой стр. 122
под тяжелый рок. Вот сейчас, под третью бутылку, хорошо пошел бы «Назарет». Или даже «Блэк Саббат». Мы с Ашхацавой дружно поржали над несовпадением наших музыкальных вкусов с таковыми у редакторов всесоюзного радио.
И тут в дверь кто-то позвонил. Осторожно так – нажал на кнопочку и тут же отдернул пальчик.
– Ты кого-нибудь ждешь? – спросил я Давида.
– Нет. А ты?
– Так все здесь уже. Может, не будем открывать?
Мы дружно заржали, да так, что разбудили Кузьму. Он открыл глаза и недовольно мяукнул. Дзынькнуло еще раз. Ну что тут поделать, придется идти. Может, что-то срочное?
На пороге стояла Оксана Гавриловна Пилипчук, старший преподаватель кафедры общей гигиены, а по совместительству – моя заклятая соседка. Одета в домашнее платье, на ногах – шлепки. В руке она держала тортик на блюде. Обычный такой, из гастронома, с кремовыми розами и посыпанный крошками с боков. Стрихнином решила меня отравить, что ли?
– Добрый вечер, Андрей Николаевич, – въевшимся в ее сущность преподским голосом сказала она.
– Добрый, – ответил я и уставился на нее.
Разговаривать с ней о чем бы то ни было не хотелось. Лучше я вернусь на кухню и допью пиво.
– Я хотела бы извиниться за свое… недостойное поведение, Андрей Николаевич. Обещаю: это больше никогда не повторится. Вот, возьмите, пожалуйста, и не держите на меня зла. Еще раз доброго вам вечера.
Она ушла, захлопнув за собой дверь своей квартиры, а я стоял с этим дурацким тортиком, прямо как герой еврейского анекдота, и пытался сообразить: а что это было?
– Кто приходил? – спросил Давид. – Кот, кстати, жрать просит.
– Куда ему? Не верь, он ел недавно, при тебе, кстати. Ходил потом с трудом. Пилипчук приходила, прощения просила. Тортик вот принесла.
* * *Ашхацава, кстати, и выяснил все обстоятельства, сподвигнувшие мою соседку на столь радикальное изменение ее творческих взглядов.
Любвеобильный абхаз знал в институте почти всех особей женского пола. Не все, правда, знали его, но это уже, как говорится, совсем другая история.
Впрочем, Виктория, наша деканатская секретарша, была и мне знакома. Вот она и поведала совершенно фантастическую историю. Она как раз зачем-то ходила в ректорат, когда ректору позвонил сам академик Чазов. Совершенно случайно там включилась громкая связь, и они услышали, как Евгений Иванович интересовался у ректора, почему какой-то замшелый преподаватель портит жизнь ценному научному кадру. Ну и так далее.
Тут же последовало поручение доставить возмутительницу спокойствия на ковер. Естественно, у Виктории появились еще дела в ректорате – ведь ей надо было обязательно посмотреть, как кого-то будут ругать.
Пришла Пилипчук, ее ради такого дела сдернули
с пары на радость студентам. Ректор для начала поинтересовался, все ли в порядке у нее на работе. Потом спросил, а сколько же публикаций у уважаемой за последний год. Оказалось, что пока ноль, но готовится статья не то в институтском сборнике, не то еще в каком-то значимом издании, пользующемся заслуженным уважением во всем мире. И тут Виктория получила совершенно бесплатный мастер-класс постановки подчиненных в коленно-локтевую позицию, в просторечии именующуюся «пьющий олень». Пилипчук сообщили, что от ухода на пенсию ее отделяет всего один кривой взгляд в сторону надежды советской науки, который, будучи студентом, умудрился опубликовать за полгода две статьи в рецензируемых отечественных