Библиотека

Femme fatale выходит замуж стр. 158

Размер шрифта
-
+
Тема

ответ.

«По крайней мере надеялась!»

«Нет, от меня не убежишь… Я любил тебя много лет, очень много. У меня явное преимущество перед другими!»

Жанна дошла до середины моста и встала у перил. Назад она не смотрела, она думала сейчас о Ремизове. Если она и любила кого-то – искренне, горячо, преданно, – то это его. Ксения Викторовна не права – если кто и должен с ней быть, так это только он. Только с ним могла она жить долго и счастливо, только от него хотела родить детей, только его хотела видеть своим соседом в день Страшного суда.

Любовь к нему была тем источником, из которого можно было пить вечно, ибо не было ничего более светлого, легкого и простого, чем чувство к нему. Вася Ремизов был подарком судьбы, искренним и бескорыстным – именно тогда, когда она уже перестала ждать от жизни чего-то.

Но она не могла принять этот подарок. Не могла – и все тут!

Жанна смотрела на черную воду и напряженно думала о том, насколько она холодна. «Если сразу вдохнуть ее, то она наполнит легкие и выбраться будет невозможно. Вряд ли кто станет меня спасать… Слишком поздно и слишком темно. Слишком холодно».

Она закрыла глаза на мгновение – вновь напомнил о себе желудок, его скрутила легкая судорога. «Дурацкое пойло… И с какой радости я заказала эту гадость?! Впрочем, через минуту уже не будет иметь значение, что я пила… пила до того».

Свинцово-черное небо с блеклыми островками подсветки плыло над ее головой, и почему-то даже сам вид ночного неба вызывал неприятную тошноту. Тошноту вызывали и Москва-река, и пыльные, ледяные перила, к которым сейчас прижималась Жанна. Воспоминания о спагетти с томатами были особенно отвратительны, воспоминания о поцелуях Руслана Айхенбаума вызвали у нее легкий стон…

Жанна качалась на волнах отвращения, и единственным выходом был ее уход от всего этого.

«Начало октября. А должен был быть конец сентября. Конец сентября… Ну и что?» Против своей воли Жанна погрузилась в математические подсчеты. Но числа и календарные дни ускользали от нее, числа тоже вызывали тошноту и отвращение. Какая-то жалкая лишняя неделя не укладывалась в схему. Неделя, которой вполне можно было пренебречь!

Туристы-японцы остановились неподалеку, принялись самозабвенно фотографировать панораму Москвы с памятником Петру и Храмом. Жанна дождалась, пока туристы уйдут, но… но что-то уже неуловимо поменялось в этом мире.

Несмотря на свой возраст, Жанна до последнего мгновения была нелюбимой, нежеланной дочерью. А теперь, спустя всего лишь порыв ветра и смену облаков над головой, она сама ощутила себя уже той, кто мог дарить любовь. И защиту, и нежность, и еще много чего. До тех самых пор, пока дышат ее легкие.

Все то, что она видела в своих фантазиях, вдруг обрело зримую форму. Реальность. И «блю кюрасао» тут ни при чем.

– Мама дорогая… – прошептала она ледяными губами. – Что же это я делаю?..

И рысью она помчалась обратно вдоль чугунных перил к своей машине. Марат был больше не властен над ней.

Ремизов стоял у окна, сложив руки на груди. К Жанне он подчеркнуто не приближался.

– Что это было? – спросил он мрачно.

– Ничего, – угрюмо ответила Жанна. Она, тоже сложив руки

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.