Femme fatale выходит замуж стр. 49
позволяешь?.. – ошеломленно произнесла главный бухгалтер.
Жанна ничего ей не ответила, развернулась и ушла. Она чувствовала, что действительно позволила себе наговорить Веленской лишнего, но остановиться не могла. Какие-то демоны вселились в нее…
– Ну, что там? – встретила ее Карина.
– Рутковская забыла оплатить телефонные счета, – сказала Жанна.
– С нее станется! – засмеялась Карина. – Послушай, а вот что мне вчера Котя сказал…
– Карина, прошу тебя, оставь меня в покое, – мрачно остановила ее Жанна. – Мне совершенно все равно, что сказал твой гениальный сынок. Я хочу помолчать. Немного тишины, понимаешь?..
Карина с обиженным видом отвернулась.
Но Жанне было все равно.
Ближе к обеду она сумела поссориться с Артуром Потапенко, который вздумал флиртовать с ней. Потом, после обеда, все-таки высказала техничке все, что думает о ее работе.
В четвертом часу Жанну вызвал к себе Крылов. Указал на кресло напротив.
– Присаживайся… Послушай, Жанна, все на тебя жалуются. Говорят, ты словно с цепи сорвалась?
– Пусть говорят… – Она, в довольно короткой юбочке, медленно положила ногу на ногу.
Крылов посмотрел на ее колени и быстро-быстро заморгал.
– В общем, ты должна это прекратить… – растерянно произнес он. – В смысле, проявлять свой скверный характер… Ты знаешь, что было с Веленской?..
Жанна с безмятежным видом принялась кусать завиток своих волос.
– Жанна! – в отчаянии воскликнул Крылов.
– У вас есть пистолет, Платон Петрович?
– Что? Зачем?
– Я вот думаю – пристрелил бы меня кто, что ли… – вздохнула она. – Мне от самой себя тошно!
В пятницу вечером Жанна с Сидоровым и Айхенбаумом отправились в боулинг.
Жанна оказалась проигравшей, к тому же сломала два ногтя на правой руке. Сидоров с Айхенбаумом в виде утешения угощали ее пивом – тут же, в баре при боулинге.
Разошлись только в третьем часу ночи.
От пива у Жанны шумело в ушах и была такая тяжесть в руках и ногах, что она едва могла ими шевелить.
Спала она скверно, а на следующий день позвонила Марату и попросила его принести анальгин.
Он принес лекарство и очередную розу – роскошную, на длинной ножке. Чайную розу.
– Маратик, мне так грустно… – пожаловалась она, кутаясь в шерстяной плед. – Если бы не ты, я бы просто пропала.
– Ты завтракала? – спросил он, ставя цветок в вазу.
– Нет. Я не хочу.
– Я сварю тебе бульон.
– Ты с ума сошел! Варить чего-то там…
– Между прочим, бульон из курицы восстанавливает силы, это я по телевизору слышал. И, вообще, это нормально, когда мужчина ухаживает за женщиной…
– Я не женщина.
– А кто ты?
– Я чудовище. Это не мои слова, это так обо мне говорят на работе… Веленская требует, чтобы меня уволили.
– А Крылов? – Марат был уже в курсе почти всей Жанниной жизни.
– Крылов меня защищает, как может.
Марат совершенно спокойно хозяйничал у нее на кухне.
– Ты куда дела ту большую синюю кастрюлю? – крикнул он оттуда.
– Она на нижней полке, справа…
Жанна пришла к нему, села на стул, продолжая кутаться в плед.
– Марат, хочешь, я расскажу тебе одну вещь? Никто об этом не знает, но мне надо с кем-то поделиться…