Феникс в пламени Дракона. Часть 2. стр. 17
левого бедра - сабля в ножнах. Не самое подходящее обмундирование для такой погоды. Подчиненные иль-Суми - почетный эскорт, который усти-гинель взял с собой, направляясь на побережье провести внеочередную инспекцию - были одеты легче: красные безрукавки поверх желтых рубах с широкими рукавами, и просторные красные штаны. Обычные солдаты носили униформу унылой буро-коричневой расцветки, что вызывало у Кеалаха иль-Суми чувство презрения. Блистательная Гвардия - отборные воины, личная армия самого султана - никогда не унизились бы до подобного. Воина должны узнавать на поле боя, а облачаться в неприметные цвета в надежде так избежать пуль - позор. Смерть все равно найдет каждого в предначертанный Всевластным срок.
Иль-Суми не хотел быть на Инчи. Султан направил сюда гвардейский полк под его началом, поскольку сомневался в надежности здешнего гарнизона. Исполнить волю Блистательного Ажади - священный долг гвардейцев, но, да не оставит султана милость Всевластного, почему его выбор пал на иль-Суми и его людей? Генерал знал, что Инчи - проклятая всеми котурами дыра, а прибыв на остров, быстро убедился, что все обстоит даже хуже, чем он ожидал. Губернатор острова Назар иль-Кемаль был апатичным толстяком, которого Блистательный Ажади сослав в эту глушь из столицы за праздность и глупость, и, право слово, здесь иль-Кемалю было самое место. Жирному идиоту не было дело ни до чего, кроме чревоугодия, а теперь, из-за возможности появления у Инчи неприятельских кораблей, он трясся, как капрела, угодившая в ловушку, шептал молитвы и постоянно вздыхал. Гарнизон острова был не лучше - отбросы, собранные по всем приграничным островам. Десять полков пехоты - тридцать шесть тысяч человек - и примерно столько же ополченцев, навербованных из местного населения и вооруженных всяческим старьем, вовремя не пущенным на переплавку.
Артиллерия, однако, содержалась в образцовом порядке. Изучая береговые батареи, иль-Суми неохотно признал, что придраться не к чему. Эти наемники с севера знают свое дело. Что, конечно, не уменьшало презрения гвардейца к тем, кто оставил свой дом и сражается на чужой земле ради золота.
Генерал Блистательной Гвардии не без удовольствия смотрел на тяжелую пушку. Орудие было размещено в барбете из бетона и железа. Длинный ствол, направленный в сторону моря, выступал над кольцевидным бруствером. Сверху орудие прикрывал приплюснутый купол из броневой стали, достаточно толстой, чтобы защитить от осколков и небольших снарядов. Все укрепление было хорошо замаскировано - увидеть его с моря очень трудно. Наконец, несколько размещенных рядом батарей зенитных пушек служили для защиты от возможной атаки с воздуха. Да, нельзя не признать: северяне умеют строить укрепления. Генералу иль-Суми не терпелось увидеть, как эти пушки проявят
себя в деле. Если, конечно, неприятель соизволит почтить Инчи своим присутствием.
- Тысяча котуров! - не выдержал гвардеец, - У меня создается впечатление, будто ксаль-риумцы забыли о том, что объявили нам войну!
- Они... не торопятся, - обтекаемо отозвался усти-гинель Сабах Тегейни.
Голос офицера был нарочито невыразителен. Тегейни прибытие Блистательной Гвардии пришлось не по вкусу, еще бы: прежде командиром гарнизона был он. Явившись на Инчи, генерал иль-Суми, разумеется, принял командование на себя. Хотя формально они были в равных званиях, гвардейцы стояли на один ранг выше обычных войск, чем иль-Суми не преминул воспользоваться. Под началом Тегейни состояло больше семидесяти тысяч человек,