ФЭНТЕЗИ-2003 стр. 767
спиной, ударил, намереваясь снести голову. Но уклонился Каато и от этого удара. Шадо же, развернувшись к тому человеку, тотчас пронзил его обоими мечами и сказал остальным: «Не просил я никого вмешиваться в эту схватку». Каато же отметил: «Много говоришь, сбиваешь дыхание».
Продолжился бой, и на новом заходе выбил Каато один клинок из руки противника и, парировав второй, нанес своим левым мечом такой удар в грудь Шадо, что, пробив ее, застрял меч в железной стене башни. И то была смертельная рана. Видя это, схватил лорд Джензел одной рукой меч, а другой арбалет и, стоя на башне, воскликнул: «Ну, что скажешь, убийца? Меч, Разрубающий Камень, у меня в руке. Взрывающаяся стрела на тетиве моего арбалета, и алый луч рвется из линзы на нем, выискивая цель. На тридцать шагов длинномерней мой бой, и не уйти тебе. Итак, что скажешь напоследок, убийца? Не это ли называется «застать врасплох»?» Каато же, следя за его пальцем на спусковом рычажке, ответил: «Воистину, дело не в длине оружия, а в умении им сражаться». И одновременно с первым словом этой фразы шагнул в сторону, стряхнув с себя пятно алого цвета, точно пыль; одновременно со вторым — бросил свой праворучный меч так, что полетел тот дальше, чем метательный нож способен, поразив лорда сразу и большим, и малым остриями.
Взглянув на простершееся у подножья стены тело лорда, Каато «Вышел стрелять — так стреляй, а не болтай» — сказал Йен-не же, упавший арбалет подхватив, «Прочь все!» — сказала. И разбежались слуги лорда. Шадо же еще жив был. И спросил он, обращаясь к Каато: «Узнал я тебя по мечам, Темное Солнце. Достойно умереть от твоей руки. Но не слышал я, чтоб был ты Судьей. Как?» Ответил Каато, повязку Судьи из-под одежды достав: «Вот повязка Нгмадко-Судьи, и его кровь на ней. Не пристало убийце покидать этот мир, не выполнив своего дела». Выдернул Шадо из стены и из себя меч Каато и, положив его к ногам Темного Солнца, умер. Йен-не же поднесла ему второй меч и хотела было подать также Разрубающий Камень, но вложил Каато свои мечи в ножны за спиной, сказав: «Ковала для мужа, выкуешь для сына». И покинул Усадьбу Харш. Красный плат он, уходя, оставил в К-15, повязку же Судьи — нет; и фигурирует она еще в одном тэо.
Два года минуло, и сидел как-то Каато на постоялом дворе одного из шестнадцати городов, когда вошел туда юный воин, сказав, что ищет Каато. Услышав это, повернул Каато голову и спросил зачем. Ответил юноша, что хочет разделить с ним схватку. Каато же окинул взглядом сперва руки его, потом — одежду и, не вставая, сказал: «Не сражаюсь я с тем, чье имя мне неизвестно. Воистину, следует отличать бой от бойни». Ответил юноша, покраснев: «Тогда знай, что я — сын владельца усадьбы Харш. Кровью будет заплачено за то, что ты сделал».
Вышли они во двор, и выломал Каато из ограды, что из металлических труб длиной в три четверти роста была сделана, две трубы и, бросив одну из них юноше, сказал: «Воистину, два клинка — не больше, чем один. Судья не сумел доказать мне обратное; ты ли докажешь?