Библиотека

Феодал стр. 303

Размер шрифта
-
+
Тема

слышит молитв, но, вероятно, посчитал забавным разделить людей еще по одному признаку, создать место, в котором кое-кто может получить кое-что, а остальные – шиш…

Обманула Плоскость. И поделом! Ей ни в чем нельзя верить. Тысячу раз она убедит тебя в чем-то, а потом над тобой же и посмеется. В ней нет постоянства, она вся состоит из набора флуктуаций. Глупо принимать долговечное за незыблемое. Глупо возводить закономерности в ранг законов.

– Сделай же что-нибудь! – всхлипнула Оксана.

– Что? Разыграть молитвенный экстаз? Здесь игре не верят.

– А помолиться искренне?

– Кому?! Экспериментатору?

– Тогда я сама попробую!

Со злобной ухмылкой Фома уступил место. Пробуй, пробуй! Проси, вымаливай, клянчи. Протирай коленки. Тверди о своей ничтожности. Настоящий противник – не эти сектанты. Он сидит внутри тебя и гнет свою линию. Ты уже сдалась, глупая девчонка!

Он вытеснил Евпла из часовни. Пусть Оксана не говорит потом, что ей-де помешали.

Ладно. Отнять свое с боем не выйдет. Нужно торговаться.

– Я сделал ошибку, – неожиданно признался преподобный. – Мне следовало оставить тебя на плоту и пустить дальше по течению. Тебя одного. Я ошибся в тебе и пожинаю плоды ошибки. Ты не пригоден для жизни в обители. Я надеялся на иное.

– На то, что я стану ишачить на тебя, как раб? – спросил Фома. – На

свежую кровь – спасение от вырождения? Со своими дураками играй в одни ворота, со мной не надо… Мы могли бы договориться уже давно к взаимной выгоде. Ты не захотел, пеняй на себя.

– Со временем ты мог бы достичь многого. Не теперь, но потом, когда был бы окончен срок твоего послушания. Ты не захотел смириться. Ты не сумел даже уверовать. Господь тебе судия!

Все было понятно: жирный слизень пытался одеться в непроницаемый панцирь веры. Фома повысил голос:

– Теперь решаю я, не ты. Говоришь, когда-нибудь потом? Я хочу здесь и сейчас. Верни нам наши вещи, прикажи снабдить едой, дай лодку – и я тебя отпущу целого и невредимого.

– Смирись душой, отвори двери братьям – и ты будешь только наказан, но не убит.

От яростной оплеухи преподобный даже не покачнулся.

– Я буду молиться за спасение твоей души, безбожник.

– А я буду резать тебя на кусочки и выкидывать их в окно, чтобы твои видели, – рявкнул Фома. – Нравится? Я не буду торопиться. А потом я поубиваю всех, кто мне мешает. У меня есть шанс. Зажгу посевы, выпущу на хрен воробьев… Пять минут на размышление!

Он оттеснил Евпла к стене – думай тут! – и выглянул в окошко-бойницу. Из-за угла церкви торчал рукав чьей-то рясы и высовывался ружейный ствол. Несколько иноков и инокинь маячили в отдалении.

Тщательно прицелившись, Фома продырявил рукав рясы, не задев руки, – ствол и рукав мгновенно скрылись. Вот так. Стрелять на поражение еще рано. Хотя… может, стоило положить одного-двух в знак серьезности своих намерений?

Поди пойми. О повадках настоящих террористов Фома знал только то, что рассказывали новички. Тому, кто попал на Плоскость в девяносто третьем, не обладая специфическими познаниями, приходится нащупывать свой путь. И он в душе не террорист. Можно перестрелять нескольких в горячке боя, но застрелить хладнокровно в целях психологического давления на противника – нет выучки. Противно. Нельзя. Однако же с преподобным придется

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.