Библиотека

Феодал стр. 363

Размер шрифта
-
+
Тема

о поведении нового послушника.

Истина начала приоткрываться, когда Фома завел разговор об истории общины. Поначалу казалось, что и здесь выйдет пшик – об основателе монастыря Евстигней знал только то, что Ефрем был святой. Бог беседовал с ним в ночных откровениях.

Во сне? В каком сне? Евстигней скреб в затылке, соображая и припоминая. Почему во сне? Хотя да, некоторые шепчутся, что и впрямь будто бы во сне. Но это ересь. Господь послал многие знамения, и паства уверовала. Вот и все.

Уже теплее… Любому феодалу ясно, что это за «знамения». Где-то здесь должна быть спальня… Где?!

Неужели прямо в оазисе?

Хотя почему бы и нет? Фома размышлял. Ведь и в его бывшем феоде один из оазисов совпадал с дурилкой. Ни у кого из соседей не было ничего подобного. Из правил почти всегда бывают исключения. Кто сказал, что спальня и оазис несовместимы?

В конце концов удалось понять: «божьи подарки» всегда выносятся из алтаря церкви. Евстигней удивлялся: может ли быть иначе? Откуда же еще, как не из алтаря, куда имеют право входить лишь несколько святых отцов и сам преподобный Евпл?

И на полном серьезе считал преподобного чудотворцем.

– А почему он преподобный при жизни?

– Потому что святой, понятно? Отвяжись.

Фома поспешил перевести разговор на другую тему. О женщинах Евстигней говорил гораздо охотнее. Когда он, сладострастно причмокивая, заговорил об Оксане, Фома едва сдержался, чтобы не заехать верзиле молотком промеж мечтательных глаз.

Оказалось – она должна пока воздерживаться. И Еремей тоже. Почему? Потому что новички. При чем тут это? Евстигней не понимал вопроса. Так положено. Год или около того. До особого благословения никто не имеет права. Ослушников строго накажут. Вот потом иное дело: дважды в неделю, а с кем – как жребий ляжет. Конечно, не во время поста.

Поста сейчас не было, и все равно Фома видел мало возможностей поговорить с Оксаной. Днем они не пересекались –

Фома работал в каменоломне, а Оксана на огородах. Трапезная существовала для иноков и инокинь – послушникам таскали еду на место работы. Во время служб в храме мужская часть общины стояла отдельно от женской. Бездельные хождения по оазису не поощрялись никем, и меньше всего бдительным Енохом.

Шли дни.

Фома потерял им счет. Он сутулился, старался поменьше вертеть головой и учился искательно улыбаться в присутствии отца Еноха. С Евстигнеем болтал только о пустяках и никогда наедине. Пусть все слышат. Он знал: кому-нибудь из каменотесов поручено приглядывать за ним. Может быть, двоим или троим. На месте святых отцов он так и сделал бы. Но и трое не могут сохранять бдительность всегда – особенно если объект наблюдения смирен и, как водится, нищ духом.

Человеку надо спать. Здесь, как и везде, предпочитали спать серыми «ночами». Фома уже выследил, где поселили Оксану. Оставалось дождаться, когда трое соседей по шалашу уснут столь крепко, что не смогут наутро сказать, сколько времени новый послушник ходил по нужде – три минуты или час.

Идти в пустыню – быть у всех на виду и оставить улики. Не заметят, так поймут по следам. Прятаться у реки – над водой и самый легкий шепот слышен за километр. Фома привел Оксану в каменоломню. Труд

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.