Библиотека

Феодал стр. 371

Размер шрифта
-
+
Тема

– А то нет?

– Может, это и не мое дело, – сказал Фома, – но мне интересно, как ты сумела выпросить хоть это. На полном серьезе молилась, что ли? Ты умеешь?

– Очень захотела позвонить домой, вот и все.

Вот оно что: Оксана была обманута в самой горячей своей надежде! Фома понимающе улыбнулся. Ну-ну, не принимай близко к сердцу. Ты вообразила, что Экспериментатор зло подшутил над тобой? Вот уж вряд ли. Это чисто по-человечески злая шутка, но ведь Экспериментатор не человек… Крепись, родная. Плюнь и забудь.

– Я тебе хочу сказать кое-что. Слышишь меня? Только повернись, я хочу видеть твое лицо.

– Ну? – У Оксаны дергалось веко.

– Я люблю тебя, вот и все. Это я и хотел сказать. Ты выйдешь за меня?

Фома видел: ему удалось ее удивить. Но был ли он искренен, он и сам не знал. Насколько велика дистанция между любовью и симпатией? А впрочем, правда или правдоподобие – какая сейчас разница! Разобраться в своих чувствах можно и потом.

– Выйдешь?

– Зачем? Какое это здесь имеет значение?

– Имеет, потому что я хочу на Землю вместе с тобой. Или туда вместе, или сдохнуть здесь и не мучиться. Решай. Ты со мной?

– Допустим…

– «Допустим» меня не устраивает. Да или нет? Скажи сразу, сейчас. И навсегда.

– Да.

– Значит, ты выйдешь за меня?

– Да!

– Тогда бери весло и работай! Скорость нам нужна, скорость!..

В два весла пошли быстрее. Отлегло от души. Фома сам не знал, что это было: в самом деле предложение руки и сердца или просто психотерапия?

Главное, помогло.

А кроме того, это имело бы значение на Земле, а не на Плоскости.

Медленные изменения остаются незаметными. Но если кто-нибудь мог взглянуть со стороны на челнок в первый, а затем в последний день плавания, он сразу заметил бы, насколько выше теперь сидит в воде самодельная посудина. Фома основательно раскулачил монахов, но, увы, любая лодка устроена так, что может свезти лишь столько груза, сколько может. Лодка не человек, ее не заставишь работать «через не могу».

Припасы подходили к концу. Челнок освобождался от груза.

Еще в первые дни были съедены лепешки. Потом приходилось высаживаться на берег, чтобы приготовить еду на скудном запасе дров и еще более скудных остатках сухого горючего. Потом кончилось и топливо. Болтушка из муки, разведенной забортной водой, напоминала клейстер и плохо утоляла голод. Как назло, на суше стали часто попадаться многоножки, но что с ними делать без огня? Пробовали ловить рыбу, но рыба не давалась. Фома клял себя за то, что не догадался отнять у монахов невод. Его попытка жевать «съедобные» водоросли закончилась отравлением. Целый день после этого он не мог грести и каждые четверть часа просил причалить к берегу.

Похоже, река не имела ни конца, ни края. А о меандрах она ничего не знала за ненадобностью. Зачем петлять, когда можно течь прямо!

Округлые дюны. Длинные полумесяцы барханов. Каменистые проплешины. Иногда вдали удавалось заметить цепочку скал. Несколько раз, оставив Оксану у реки, Фома уходил взглянуть на местность с той или иной возвышенности. Возвращаясь ни с чем, выглядел бодрым: ничего, мол, повезет в следующий раз.

Ни одного оазиса. Редко-редко – метелки жесткой травы или несколько корявых безлистных кустов, не

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.