Феодал стр. 375
похожее на розового крота величиной с медведя, внезапно выскочило из песка, оставив в нем глубокую яму, и с пугающей скоростью пересекло грань куба. Несколько минут оно бежало по стене, затем пересекло грань вторично и скрылось за барханом. Похоже, в земной атмосфере оно чувствовало себя вполне прилично.
– Зря ты выбросил карабин, – сказала Оксана. Ее немного трясло.
– Он не хочет нападать, – не слишком уверенно возразил Фома.
– Почему это ты так решил?
– Потому что если хотел бы, то давно уже напал бы. Ты видела его когти? Мы уже были бы мертвы.
– А твой пистолет?
– Он же мелкокалиберный. Человека им убить можно… если постараться. А эту тварь – вряд ли. Может, удастся отогнать… хотя тоже вряд ли. Скорее он впадет в ярость. В общем, не буду я стрелять без крайней нужды. Идем спокойно. Авось и эта зверюга не раздумает.
– А если все-таки нападет?
– Тогда беги что есть духу.
– Беги… А ловушки?
– Все равно беги. Везет же некоторым в лотерею.
– А ты?
– А у меня полна обойма и спортивный разряд по стрельбе. Буду целить в глаза. Должны же быть у него глаза, верно?
– Кто его знает.
После этого диалога им пришлось выпить по лишнему глотку воды. А странная тварь больше не появлялась.
Седьмой день прошел, как и прочие. Фома считал, что удалось пройти меньше, чем накануне. Ничего удивительного. Обсуждать эту тему с Оксаной он не стал.
Они вообще мало говорили. Мысли о физической близости казались странными и испарялись сами собой, как легкие облачка на том, земном небе. Фома боялся истерик, но Оксана стойко терпела. Кремешок девчонка! Молодец. Не подруга, нет, об этом пока забудем… Просто свойский парень.
И когда настал восьмой день, ни о чем не было спрошено и ничего не сказано. Они просто встали и пошли на восток, терпя жажду, молча радуясь отчаянному своему наплевательству и хорошо понимая, что перейден некий рубеж.
Рубикон? Черта с два. Настоящий-то Рубикон как-никак река! Цезарь мог пить из нее сколько влезет!
Фома застонал и пошевелился. Сознание медленно возвращалось. Зачем? Он не хотел этого. Подлый организм не пожелал отключиться навсегда во время забытья. И на Земле, и на Плоскости природе наплевать на страдания живых существ. Природа не жестока, она просто ленива. Зачем трудиться, создавая специальные механизмы для облегчения чьей-то смерти, если живым от этого ни жарко, ни холодно? Природу интересуют живые.
Фома уже не помнил, сколько дней пути осталось позади. Какая разница! Сколько бы их ни было, этот – последний. Вчера прошли, протащились, проползли на карачках всего ничего. Сегодня нет сил совсем.
Финиш.
Что это там на стене?.. Фома с натугой поднял ладонь к глазам, как бы закрываясь от несуществующего солнца. Холмы? А почему они движутся? Это такие громадные животные, фауна иного мира, выхваченная Экспериментатором с иной планеты? Да, наверное. Если только это не галлюцинация.
Пусть себе ползают.
Рука бессильно упала – желтая, костлявая, восковая рука. Очень скоро она станет рукой мумии. На две мумии – четыре желтых, восковых руки.
– Пи-и-и-и-ить…
Произнес он это или только подумал? Феодалу негоже умирать жалуясь. А впрочем, кто услышит? Оксана молчит, и нет сил проверить: жива ли?
Нет, на это надо найти силы.