Финальная программа стр. 152
Он не испугался и не особенно грубил, просто, размышляя трезво, был не очень уверен в себе.
Она приблизилась к нему и прижалась к его спине, поглаживая его живот своими длинными белыми руками. Он некоторое время стоял без движений, потом сказал:
— Знали ли вы, что у вас нет никакого сексуального притяжения? Меня всегда интересовало: как вы обходитесь — с Димитрием, Мареком, другими?
— Никакого сексуального влечения — в этом весь секрет, — пробормотала она, и повторила: — в этом весь секрет.
— И вот я здесь, — он окинул взглядом комнату. — И кто же я теперь? Сосунок, слабак, козел отпущения…
— Вы недооцениваете себя, мистер Корнелиус, —
она прошла к постели и потянула за бечевку.
Занавески раздвинулись, и там, расправленное на стеганом пуховом одеяле, лежало прекраснейшее свадебное платье, какое он когда-либо видел.
— И кому же оно? Вам или мне?
— Здесь, мистер Корнелиус, выбор полностью за вами.
Он пожал плечами и снял свой жакет, в то время как она расстегнула юбку и шагнула из нее.
— Метнем жребий, мисс Бруннер.
— Меня устраивает, мистер Корнелиус.
Он отыскал в кармане монету, щелчком подбросил ее в воздух.
— Демон! — выкрикнула она.
— Дьяволица! — отозвался он. — На удачу!
Пару недель спустя рука об руку они бродили среди серебристых березок под теплым синим небом с раскрасневшимся солнцем. Сияющее озеро раскинуло свои воды за пределы видимости, земля была зеленых и коричневых тонов, совсем мирная. Единственным признаком жизни, кроме них самих да москитов, была большая куропатка, выписывавшая высоко в небе круги, охраняя свое гнездо.
Мисс Бруннер взмахнула рукой назад, указывая на древние горы, которые закрывали собой ее мощные проекты. Горы, исполосованные ледниками, покрытые снегами, изношенные и закопченные временем.
— У нас были неприятности во вспомогательных контурах секции номер четырнадцать. Это секция профессора Хиры. Мне пришлось кое-что быстро просчитать — мониторы корреляции начали терять управление. Я думаю, слишком велик потенциал обратной связи.
— Нет, малыш. Ты ожидал некоторых неудач, — я имею в виду, это ведь большой проект, ДУЭЛЬ…
— Самый большой, мистер Корнелиус, — она сжала его руку. — Вся, — она вздохнула, — вся сумма, квинтэссенция всего человеческого знания, окончательные данные. Хм, Хм. И это будет лишь начало.
Они прогуливались — этот пастух и его девочка (хотя никто из них не был полностью уверен в том, кто же из них кто) — вдоль озера. Играла рыба, их окружали высоко выросшие кусты. Согретый мир был полон отдохновения и бесконечности гор, лесов, озер, где ночь не могла опуститься, и вся время был день, туманный и ленивый.
Москиты тоже наслаждались, усаживаясь на руки и лица своих жертв, вонзая хоботки в кожу, и вены, досыта напитываясь тягучей, богатой кровью и воздвигая маленькие твердые бугорки на плоти, как монументы в память о своем визите. Жить было приятно, и плоть горячо работала на кости, вены и артерии функционировали ровно, нервы и сухожилия исправно делали свое дело, органы выполняли надлежащую им службу, и никто бы не подумал, а уж тем более — москиты, что под покровом плоти затаился обыкновенный скелет.
— А все же: начало чего?
— Ты все еще не со мной?
— О, да, с тобой.
— Самое странное, — произнесла она. — Подумай вот о чем. Подумай: что там, за этим приятным зеленым миром, этими нетронутыми