Финальная программа стр. 165
оказалось поглощено потоком, не заметившим их маневра, когда гигантская масса в триумфе потекла вперед.
Корнелиус Бруннер указало на юго-восток:
— Туда — сначала на Финляндию!
Поток изменил направление, не меняя скорости, и всей массой понесся вдаль.
Выплеснувшись через границу, он заполнил Финляндию, наводнил Германию и становился все многочисленнее и многочисленнее по мере своего продвижения. Корнелиус Бруннер, возвышенный над самым центром толпы, подбадривал ее, понукал, нахваливал. Тысячи стали миллионами, неся нового мессию через континент, опустошая целые города, оставляя после себя сокрушенные страны.
Неудержимый поток достиг Бельгии, подчиняясь повелению своего распорядителя, опустошил Льеж, лишил населения Брюссель и, унеся с собой половину населения страны, ворвался во Францию.
Громовый голос этого потока можно было слышать на сотни миль от Парижа. Вздрагивание земли от ног ощущалось в двух сотнях миль. Аура от его присутствия распространялась волнами по всему миру.
Миллионы не маршировали — они продвигались вперед в танце. Голос их стал одной мелодичной песней. Их плотно спрессованная масса покрывала не менее пятидесяти квадратных миль, постоянно разрастаясь.
— На Париж! — вскричало Корнелиус Бруннер — и они ринулись на Париж.
Никто ни разу не остановился, кроме тех, кто умер от возбуждения.
Париж был пройден, и четверо оставшихся его обитателей собрались, чтобы проследить за уходящими.
— Беспрецедентно! — пробормотал глава государства, почесав нос.
— Возможно, возможно, — ответил его секретарь.
Поток накатился и прошел по Риму, оставив Папу — единственного жителя города — погруженным в размышления и предположения. Через некоторое время Папа поспешил из Ватиканского дворца и был подобран через час.
Все крупные города Италии, все крупные города Испании и Португалии.
И тогда, с легкой ноткой скуки в голосе, Корнелиус Бруннер отдало свое последнее приказание:
— К морю!
К побережью, на самый берег — и тут встретился поток с потоком, когда гигантское сборище вылилось в море.
Через шесть часов только одна голова оставалась над водой. Конечно, это была голова Корнелиуса Бруннера, плывущего сильными гребками обратно к берегу.
Корнелиус растянулось на основательно затоптанном песке и расслабилось. Волны набегали на мирный берег, несколько птиц бороздило голубое небо.
— Это — жизнь, — зевнуло Корнелиус Бруннер, в чьем мозгу содержалась вся сумма человеческих знаний. — Думаю, я могу устроиться на ночлег и здесь, как в любом другом месте.
Корнелиус Бруннер уснуло, оставшись в одиночестве на заброшенном берегу.
Опустилась ночь, за ней последовало утро, и оно проснулось.
— Куда теперь? — вслух размышляло оно.
— В Нормандию; там есть еще неоконченное дело.
— В Нормандию, ладно, в дом Корнелиуса.
Оно поднялось, размяло тело, повернулось и вприпрыжку побежало в глубь земли по спокойному, опустевшему ландшафту.
17Пять дней спустя, сидя за столом на террасе, согретой искусственным светом, наслаждаясь красотой и ароматом росших внизу цветов, Джерри слушал рассказ мисс Бруннер. Стол был квадратный; с трех остальных сторон этого квадрата сидели: мисс Бруннер — напротив Джерри; Мэй-Бритт справа от Джерри и профессор Хира — слева.
— Так, — бодро проговорила мисс Бруннер. — Я думаю, все узнали друг друга довольно хорошо. Просто удивительно, как быстро вы освоились на новом месте, Мэй-Бритт.
Джерри взглянул на свою жену. Он и она, без сомнения, были здесь украшением, оба — элегантные, с изысканной внешностью. Она, может быть, лишь чуточку бледнее его. Она умиленно улыбнулась мисс Бруннер,