Фитополис. Город жизни стр. 20
такому загрязнению: если в чем-то ученые были уверены, так это в том, что не обнаружат в подобных местах этих рыб. В частности, в исследуемой местности была зафиксирована высочайшая концентрация полициклических ароматических углеводородов и полихлорированных бифенилов, то есть загрязнение веществами обширных классов, характерное для регионов с нефтяной промышленностью, чему очень немногие живые существа способны противостоять. Все эти факторы типичны для городской среды. Однако больше всего ученых, опубликовавших результаты своих наблюдений, поразила невероятная устойчивость киллифиш к подобным веществам. За жизнь нескольких десятков поколений их популяция адаптировалась к концентрации загрязняющих агентов, в 6000 раз превышающей норму.
На первый взгляд может показаться, что невероятные достижения киллифиш вселяют надежду на способность видов адаптироваться даже к катастрофическим изменениям окружающей среды, на то, что и мы, люди, сможем так же. На самом деле произошедшее с киллифиш вряд ли может повториться с каким-либо иным видом. Одна из причин, по которым именно эти рыбы смогли развить такую степень устойчивости к загрязнению среды, заключается в том, что их популяция огромна. По размеру популяции и генетическому разнообразию им нет равных среди позвоночных.
Во многих городских водоемах киллифиш являются наиболее распространенным видом позвоночных, в каждом насчитываются десятки миллионов особей. Невообразимые размеры популяции этих рыб обеспечивают их огромное генетическое разнообразие, которое и сделало возможным развитие устойчивости к загрязнениям. Когда популяция сталкивается с загрязнением среды, все беззащитные перед ним особи умирают и лишь некоторые счастливые обладатели нужных мутаций выживают. В каком-то смысле киллифиш удалось выжить, потому что в их колоде карты заведомо были подходящие, другим же особям с меньшей популяцией и, соответственно, меньшей колодой не удастся этого сделать. Любому другому виду загрязнение, которому смогли противостоять киллифиш, грозило бы вымиранием.
Другой пример городской эволюции, удивляющий и местом, где она произошла, и видом, которого коснулась, – история с комарами в лондонском метро. Culex molestus (рис. 10) – родственник обыкновенного комара, от которого, как предполагают ученые (убедительных доказательств тому нет), он генетически отделился с тех пор, как стал обитать изолированно в тамошних туннелях, где столь успешно приспособился к среде, что во время Второй мировой войны люди, вынужденные прятаться от бомбардировок под землей на Центральной линии и станции «Пикадилли-Серкус», из всех неудобств чаще всего упоминали их болезненные укусы. В 90-е годы прошлого века Кэтрин Бирн, генетик из Лондонского университета, спустилась в подземку вместе с бригадой техобслуживания, собрала образцы комаров на трех разных линиях метро – Центральной, Бейкерлоо и Виктории – и доказала, что популяции отличаются не только друг от друга, но и от комаров тех же видов, живущих на поверхности. Их повадки, рассказывает Менно Шильтхейзен в своей прекрасной книге об эволюции видов в городской среде, как оказалось, совершенно иные. Уличные комары питаются не только человеческой кровью, но и кровью птиц и в период размножения придерживаются следующей тактики: самки должны напиться