Фитополис. Город жизни стр. 23
хорошо обособленными видами и вообще могли бы быть рассматриваемы в качестве здесь созданных; однако близкое родство большинства этих птиц с американскими видами выражено в каждом признаке – в повадках, движениях и тонах голоса. Точно так же обстоит дело с другими животными и с большим количеством растений, как это показано д-ром Гукером в его превосходной „Флоре“ этого архипелага. Натуралист, знакомящийся с обитателями этих вулканических островов, лежащих в Тихом океане на расстоянии нескольких сот миль от материка, чувствует, что он находится на американской почве. Почему это так? Почему виды, которые, как предполагают, были созданы на Галапагосском архипелаге и нигде более, несут такой несомненный отпечаток сродства с видами, созданными в Америке? Ни в условиях жизни, ни в геологическом строении островов, ни в их высоте, ни в климате, ни в пропорциональных отношениях между различными совместно живущими классами нет ничего близко похожего на условия южноамериканского побережья; на самом деле, есть даже большое различие во всех этих отношениях. С другой стороны, по вулканическому характеру почвы, по климату, высоте и размерам существует большое сходство между Галапагосским архипелагом и островами Зеленого Мыса; но какое полное и абсолютное различие между их обитателями! Обитатели островов Зеленого Мыса относятся к обитателям Африки, тогда как обитатели Галапагосских островов – к обитателям Америки. Подобные факты не поддаются объяснению с обычной точки зрения, допускающей независимое сотворение, тогда как, по принятому здесь воззрению, очевидно, что Галапагосские острова, по всей вероятности, получили своих колонистов из Америки, благодаря ли действующим иногда способам переноса или благодаря существовавшей некогда непрерывности суши (хотя я не верю в это учение), а острова Зеленого Мыса – из Африки; хотя такие колонисты и могли испытать изменения, но принцип наследственности указывает на место их первоначального возникновения».
Таким образом, благодаря Галапагосским островам и разным видам зябликов, населявшим их, Дарвин догадался, как рождаются новые виды. Но их рождение кажется простым лишь в теории, и его весьма сложно узреть на практике. Обратите внимание, это ни в коем случае не значит, что теория Дарвина не подкреплена научными доказательствами: их немало, в том числе и объясняющих возникновение новых видов. Вопрос только в том, как сложно наблюдать за эволюцией, поскольку изменения становятся очевидными лишь после смены множества поколений. Тут-то и вступают в игру города: это идеальное место для создания новых видов посредством особенного процесса, называемого аллопатрическим видообразованием. За этим сложным термином скрывается довольно понятное явление. Вообразите географический барьер, отделивший часть особей от остальных представителей того же вида. Например, река разлилась и часть популяции тех, кто не умеет плавать и летать, осталась за ее пределами. Для отделенных особей физический барьер (река) будет непреодолим. Вообразите теперь, что изолированная часть популяции (территорию их обитания не случайно назвали островом, ведь слова «изолировать» (insulare) и «остров» (insula) в латыни однокоренные) продолжает развиваться в таких условиях на протяжении многих поколений. Отличающиеся условия окружающей среды со временем приведут к генетическим изменениям, в результате чего изолированные особи больше не смогут скрещиваться с первоначальной популяцией. На практике это означает появление нового вида.
Возникновение такого рода непреодолимых преград не всегда обусловлено природными явлениями: все чаще его причиной становится деятельность человека, особенно связанная с урбанизацией, которая дробит или разрушает среду, где обитают различные виды