Фитополис. Город жизни стр. 58
этом производит огромное количество отходов, включая твердые отходы, сточные воды, загрязняющие воздух вещества. Если сравнить эффективность метаболизма растения и города, станет очевидно, что использование этого термина по отношению к последнему почти кощунственно. Метаболизм города намного ближе к животному, нежели к метаболизму растения. Растения по сути являются автотрофными организмами, то есть они могут синтезировать необходимые органические вещества исключительно из неорганических (минеральных) соединений, поглощая солнечную световую энергию при участии хлорофилла. В отличие от животных, гетеротрофных организмов, они для построения органических веществ собственного тела вынуждены потреблять органические вещества другого происхождения, то есть могут жить или сапрофитически, за счет мертвых организмов, или паразитически – за счет живых.
Таким образом, город, построенный по животной модели организации, но без его эффективности метаболизма, походит на результат неудачного эксперимента, на монстра – полусапрофита, полупаразита: существо, потребляющее неограниченное количество ресурсов и накапливающее вокруг себя горы частично переработанных отходов. Он как те создания из научной фантастики, которые пожирают бесчисленное множество жертв, чтобы выжить, и обустраивают свое логово на свалке недоеденной и недопереваренной пищи. Из-за столь неэффективного метаболизма и безмерного аппетита, чтобы перерабатывать потребляемые ресурсы и складировать отходы, нашим городам нужны огромные территории, превышающие по площади сами города. Представьте паука, неподвижно сидящего в центре своей паутины: так и город сидит посреди региона, от которого зависит его выживание. Эта паутина размером с футбольное поле, а город – лишь его центральный круг. Если приводить конкретный пример, паутина Рима заняла бы в таком случае большую часть Италии – от Эмилии-Романьи до самого низа, включая острова.
Площадь поверхности, необходимой для выживания города, например того же Рима, называется экологическим следом, и этот показатель – полезный инструмент для изучения влияния города на окружающую среду. Изобретатели этой меры, Матис Вакернагель и Уильям Рис, определяют ее как «инструмент учета, который позволяет оценить потребление ресурсов и потребность в переработке отходов для определенной части населения или экономики в условиях конкретной производственной зоны». Результат измерения представляет собой площадь в гектарах, необходимую для производства всех ресурсов (продуктов питания, воды, топлива, стройматериалов и так далее), используемых жителями города, и для утилизации отходов. Также аналогичным образом можно рассчитать экологический след одного человека, сообщества, города или целой страны. Существуют более и менее точные методы его измерения для городов, и здесь обнаруживаются удивительные результаты.
Например, если вернуться к Риму и измерить его экологический след, окажется, что он составляет около 20 миллионов гектаров. По опыту работы со студентами я знаю, что не так просто представить себе реальные размеры поверхности, особенно когда они выражены в гектарах, арах, сантиарах и так далее. Пока речь идет о том, чтобы представить площадь 100–1000 м 2 , проблем не возникает: такие размеры нам знакомы. Но когда упоминаются гектары, тысячи, миллионы гектаров или даже квадратных километров, мы, как правило, не можем вообразить эту величину. Так вот, чтобы понять, каковы масштабы экологического следа такого города, как Рим, скажем, что 20 миллионов гектаров (эквивалентно 200 000 км 2 ) – это суммарная площадь всей Южной Италии (Абруццо, Молизе, Кампания, Апулия, Базиликата и Калабрия занимают 73 223 км 2 ), Сицилии и Сардинии (25 460 км 2 и 23 813 км 2 соответственно), Центральной Италии (Тоскана, Марке, Умбрия и Лацио – 58 052 км 2 ) и Эмилии-Романьи (22 510 км 2 ).