Библиотека

Фитополис. Город жизни стр. 80

Размер шрифта
-
+
Тема

окружающая среда стали синонимами, хотя очевидно, что это далеко не одно и то же.

Между тем мы говорим о важнейшем концепте, термине, который еще в 1976 году был определен как «сложнейшее слово» в человеческих языках. Если вспомнить этимологию, латинское natura – природа – происходит от natus – рожденный – и является переводом греческого термина physis – основы реальности и всеобщего принципа устройства. У Гомера это понятие связано с исконным определением растения: «С сими словами растенье мне подал божественный Эрмий, / Вырвав его из земли и природу его объяснив мне». В этих строках растения стоят у истоков всего живого. Потому что без них не было бы животной жизни, они сами суть природа – природа природы – исходная реальность бытования нашей планеты. Природа – это сама сущность вещей; то, что делает их тем, чем они являются независимо от воли человека.

Вот почему мы воспринимаем природу как нечто внешнее по отношению к нам. Мы ведем себя, как лиса с виноградом: не имея возможности определить направление ее развития, мы делаем вид, что не имеем к ней отношения. Эта безумная идея, по правде говоря, должна была исчезнуть 24 ноября 1859 года, когда Чарльз Дарвин опубликовал в Лондоне «Происхождение видов» и раз и навсегда доказал, что человеческий вид, эволюционировавший в результате медленного процесса отбора, – часть природы и неразрывно связан с другими видами сетью отношений, целостность которой необходима для нашего выживания. Но наука – это одно, а наши вековечные убеждения – другое. Поэтому в те дарвиновские годы, во время промышленной революции, зреет убеждение, будто природа – это нечто внешнее по отношению к человеку, а ее покорение становится синонимом прогресса цивилизации. В те годы Джордж Перкинс Марш, первый эколог Америки, посол США в Италии с 1861 по 1882 год, высказывает убеждение, будто миссия человека состоит в подчинении и приручении природы, ибо «там, где мы не сможем быть ей хозяевами, мы будем вынуждены служить ей».

Сегодня, два столетия спустя, ситуация, кажется, только ухудшилась. Мы не просто не чувствуем себя частью природного процесса, а стоим снаружи и сверху. Природа для нас – это все дикое, неприрученное. Преграда для выживания человека. С этим убеждением вы сталкиваетесь всякий раз, когда пытаетесь рассуждать о соприкосновении городов с природой. Большинство воспринимает их как место для жизни людей, а не для природы. То, что люди и природа должны быть как следует разделены, настолько глубоко высечено в самой истории наших городов, что кажется незыблемым. Фактически с момента создания наших первых поселений их основная функция заключалась в защите нас от природы. Защите от дождя, холода и хищников. Прошло 12 тысяч лет с зарождения человеческой цивилизации, но наше недоверие к природе сохранилось. Мы хотим жить в стерильных городах, где может свободно существовать только наш вид. Как в ренессансных представлениях об идеальном городе, где не видно ни следа живых существ: таково воплощение нашего наивного представления о реальности.

И если вы считаете, что я преувеличиваю и что в последние годы, ощутив на себе последствия климатических катастроф и явной неустойчивости наших городов перед ними, многие изменили свое мнение, почитайте о протестах жителей сотен европейских городов, где просто попытались реже обычного подстригать газоны, чтобы дать некоторым растениям время зацвести,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.