Флеш-драйв стр. 5
пригодное для исполнения как минимум низших трудовых или боевых функций (высшее образование всё же приходится давать по старинке).
С учётом всего этого Мордин весьма скептически отнёсся к обещанию перенести его разум в другое тело. О переносе в тело не-саларианца речи вообще идти не могло, это ненаучная фантастика - слишком различны форматы обработки данных. Можно, конечно, извлечь молекулы памяти и передать их другому саларианцу. Можно даже (теоретически, на практике это ещё никому не удалось, но для опережающих по развитию цивилизаций - почему бы и нет) создать в мозгу реципиента "ярлычки" на знания Мордина. Но от этого реципиент все равно не станет
Мордином Солусом.
Разве что... жертве каким-то образом пересадят ещё и его глаза.
За ощущение "я" и отличение этого "я" от "другого" у саларианцев, как ни странно, отвечало... зрение. Их глаза представляли собой примитивный, но надёжный оптический компьютер. То, что увидел саларианец в первые секунды жизни, едва покинув яйцо, навсегда отпечатывалось, как голограмма, в его хрусталике и на сетчатке. И все дальнейшие ощущения "преломлялись" через этот фильтр.
Именно то, как Мордин видел мир, давало ему ощущение, что он - Мордин Солус. Глаза - зеркало души. У саларианцев эта поговорка исполнялась буквально. В докосмической древности на Сур'Кеше рабам вынимали глаза. Обработанный таким образом пленник сохранял весь ум, все свои навыки и энергию, быстро адаптировался к слепоте и мог работать лишь немного хуже зрячего... но у него полностью отсутствовало понятие собственной личности. Он делал то, что ему говорили - но ничего не мог предпринять по собственной инициативе. За отсутствием таковой.
Молекулярная память. Глаза. Нейронные "ярлычки". Вот триада, необходимая, чтобы превратить кого-то в Мордина Солуса. Теоретически возможно, хотя на века опережает всё, что известно народам Цитадели.
Поэтому он не сильно удивился, когда открыв глаза, увидел пульт над собой вполне привычным зрением - а в голову хлынули потоком чужие воспоминания. Для саларианца это куда менее травмирующий опыт, чем для человека. Когда загружаешь собственные воспоминания двадцатилетней давности, бывает и похуже. Саларианцы преклонных лет нередко развлекаются тем, что перебирают себя-подростка, себя-зрелого, себя-старика - словно тасуя фотокарточки.
Кроме них так свободно обращаться с памятью могут только дреллы - но они запоминают само событие, а не вызванные этим событием личностные изменения.
А вот что Мордина действительно шокировало - это осознание, ЧЬИ ИМЕННО воспоминания ему достались.
Поднявшись из пилотского кресла, он спустился в трюм корабля. Пятен крови не осталось, все трупы прежнего экипажа аккуратно сложены в холодильник. Смерть наступила совсем недавно, минут пять назад. Но шансов их спасти уже не было - работал профессионал.
- Забавно, - сказал он вслух, анализируя эхо собственного голоса. - Если бы ты загрузил меня в это тело на десять минут раньше - все эти саларианцы остались бы живы. Странное представление об этике.
Чтобы говорить полными предложениями, да ещё от первого лица, требовалось некоторое усилие - работала старая привычка. Но физиологических сложностей больше не было. Правый рог у реципиента был на месте, оба верхних мозга работали в полную силу. Да и само тело чувствовалось непривычно гибким и сильным - ему было двадцать два года, ещё не старик даже по саларианским меркам.
Собственная память Мордина Солуса,