Франкенштейн: Антология стр. 378
подвал, а возможно, и лаборатория, — пожал плечами тот. — В Институте было много мест, куда мы не имели права совать свой нос. Мы знали только, что существовали помещения, находящиеся глубоко под Институтом. Один бог знает, что мог устроить здесь Уолтон.
— Эти помещения охраняются?
— Выше точно есть охрана, но здесь — вряд ли. Возможно, кроме Уолтона, никто вообще не знает, что здесь что-то есть.
Существо кивнуло, вынужденное сложиться почти вдвое, чтобы поместиться в туннеле. Обгоревшими руками гигант принялся выламывать дверь, как если бы совсем не испытывал боли. Древесина трещала, не поддаваясь, с потолка обрушивалась пыль, но в какой-то момент дверь сломалась. Толстые доски выскочили из пазов, чего и добивалось существо: в одно мгновение оно сорвало дверь с массивных петель.
Перед ними открылся короткий коридор, освещенный факелом. Он заканчивался ржавой старой решеткой. И снова существо пустило в ход свою, казалось, неисчерпаемую силу, разрывая в клочья ржавый металл как простую занавеску. За сломанной решеткой обнаружились пещеры, сводчатые катакомбы, образованные множеством колонн, — целый каменный лес, выросший под землей.
Когда беглецы смогли выбраться из туннеля, нервы Стэйвертона были напряжены до предела. Он вздрагивал от малейшего звука. Здесь же его окружили непонятные шорохи и таинственные голоса, и Стэйвертон с трудом сдержал крик ужаса. Невнятное бормотание слышалось справа, приглушенное карканье — слева, странные звуки множились, эхом отражаясь от каменных сводов… Стэйвертон вспомнил какие-то давно забытые и похороненные в глубинах сознания слухи, ходившие по Институту, связанные с давним и неблагополучным периодом институтской истории… Но ведь эти слухи были лишь мифами, над которыми нередко подшучивали коллеги Стэйвертона. Но теперь эти мрачные легенды становились реальностью, словно поднявшись из бездны.
VIIIВ свете факелов отчетливо показались контуры приближающихся фигур. Стэйвертон в ужасе покачнулся. Существо и его подручные приготовились защищаться, как будто не обращая внимания на то, как пугающе выглядят появившиеся из тени.
На первый взгляд это были человеческие фигуры, но с каждой из них было что-то не в порядке. Будто все они пострадали в катастрофе или стали жертвами генетической дегенерации. Они стонали, когда на них падали потоки света. Казалось, лучи резали их подобно лезвиям бритвы. Десятки этих странных существ толпились в запертых камерах, некоторые даже были прикованы. Сейчас они пытались выломать замки клеток и избавиться от цепей, стеснявших их движения.
И снова Стэйвертон был потрясен, когда понял, что эти монстры не собираются их атаковать. Скорее, они хотели чего-то, протягивая со всех сторон лапы с длинными когтями, как у зверей, и змеиной чешуей…
— Еда, — вдруг сказал Тёрнер, и его грубые черты лица исказились от отвращения. — Они хотят есть.
В жутком свете факелов Стэйвертон разглядел профиль чудовища, поймав его взгляд, в котором сквозь провалы глаз виднелось почти пугающее сострадание. Только существо до конца понимало муки этих полулюдей-полуживотных, заточенных в подземном аду.
Чудовище резко развернулось к Стэйвертону, и жалость в его глазах сменилась яростным гневом.
— Вы знали об этом?
Стэйвертон затряс головой, как будто факелы ослепили его. Но поразило его, разумеется, само зрелище, которое освещало пламя.
— Эксперименты над продолжительностью жизни, разной продолжительностью!.. — в ужасе бормотал Стэйвертон. — Вот они, побочные продукты преступных деяний Уолтона! Отходы! Но ради всего святого, почему он оставил
их в живых?!
Чудовище