Франкенштейн: Антология стр. 384
когда из лифта аккуратно выкатилась уборочная тележка из нержавеющей стали, проехав мимо нас в сторону зоны наблюдения. Я не мог не обратить внимание на особый запах кожи женщины. Весенние цветы. Как же это не похоже на больницу, где надо всем висят облака дезинфицирующей вони, которая мало-помалу впитывается в самые поры твоего тела. Я осторожно изучал женщину: крохотные, прелестные ушные раковины, кровь быстро и так естественно пульсирует под здоровой кожей. Где-то заурчал электронный ионизатор воздуха, и в конце коридора глухо зазвенел сигнал вызова.
— Простите меня, — снова заговорила она. — Мне не следовало бы спрашивать, но… Расскажите мне о вашей жене. — Женщина повернулась ко мне. — Не странно ли это? — Нас разделяли считаные дюймы. — Так утешительно поговорить с тем, кто понимает. Не думаю, что врачи по-настоящему понимают, каково нам, тем, кто ждет.
— Им не понять, — кивнул я.
— Я хорошо умею слушать, правда. Уильям всегда так говорил.
— Моя… моя жена подписала соглашение универсального донорства два года назад, — неохотно начал я, — когда обновляла водительские права. — «Действительное до ее следующего дня рождения», — подумал я. Как просто. Слишком просто. Карен, откуда тебе было знать? А мне откуда? Но я должен был знать. Должен был предвидеть. Должен был остановить твою руку. — И вот она здесь. Уже год. Ее электроэнцефалограмма была признана отвечающей требованиям почти немедленно.
— Вас, верно, утешает, — сказала она, — то, что вы знаете, что она не страдает.
— Да.
— Видите ли, я на этом этаже впервые. Как его называют? — Она трещала без умолку, наверное, чтобы отвлечься.
— Биохранилище.
— Да, именно так. Я подумала, что стоит посмотреть, как оно здесь, просто на всякий случай. Для моего Уильяма. — Она храбро попыталась улыбнуться. — Вы часто навещаете ее?
— Насколько возможно.
— Уверена, это очень важно.
«Для кого?» — мелькнула у меня мысль, но я не стал заострять на ней внимание.
— Не волнуйтесь, — сказал я. — Ваш муж поправится. С ним все будет
в порядке. Вот увидите.
Наши ноги соприкоснулись. Как давно я не ощущал контакта с чувствующей плотью! А не предложить ли мне теперь, в свою очередь, ей чашечку кофе в кафетерии или что-нибудь еще? Выпивку, например.
— Хочется верить, — ответила она. — Это единственное, что еще держит меня на плаву. Все кажется таким нереальным, да?
Ее яркие дрожащие губы попытались сложиться в улыбку.
— А теперь мне правда пора идти. Я могу принести ему что-нибудь, не так ли? Знаете, из того магазинчика внизу? Мне говорили, здесь, прямо в здании, чудесная лавочка. И я приду в часы посещения и сделаю ему подарок. Когда он очнется.
— Хорошая мысль, — отозвался я.
Она решительно сказала:
— Не думаю, что я еще раз приду на этот этаж.
— Удачи, — пожелал я. — Но сперва, Эмили, если захотите, я тут подумал…
— Как звали… как зовут вашу жену? Ничего, что я спрашиваю?
— Карен, — ответил я. — Карен. — О чем я думаю? Простишь ли ты меня? Ты же простишь, да, милая?
— Какое красивое имя, — сказала она.
— Спасибо.
Она встала. Я не пытался задержать ее. Есть такие вещи, которые нужно уладить прежде, чем начинать что-то новое. Ты напомнила мне об этом, да, Карен? Я едва не забыл. Но ты мне не позволила.
— Наверное, мы больше не встретимся, — сказала женщина.
Кажется, в