Франкенштейн: Антология стр. 525
— Я буду рад…
— Не обязательно, — фыркнул Грэм, предвидя предложение денег. — Если вам самому понадобятся припасы, какие угодно, купите их здесь.
Об этом-то я и; не подумал.
— А что мне понадобится, чтобы добраться до Ходсона?
— Сложно сказать, я ж не знаю, где он. Ну, лошадь нужна, вьюк. Я подготовлю для вас кое-что, если хотите. Пусть лежит, пока не прибудет человек Ходсона.
— Это было бы замечательно.
Я не был уверен, что это будет замечательно. На лошади я не сидел много лет, но какая-то скрытая гордость вступила в моей душе в сомнительную борьбу с тягой попросить подыскать мне смирную кобылку. Гордость победила. Полагаю, общение с самоуверенными переселенцами не прошло для меня даром.
Мы вернулись к машине.
— Подъем в горы весьма труден, — предупредил Гардинер, заведя двигатель, но оставив его пока работать вхолостую. Возможно, на моем лице отражались сомнения. — Надеюсь, вы хорошо управляетесь с лошадью?
— Я ездил верхом, — сказал я. — Когда-то.
— Лучше всего позволить вьючной лошади самой выбирать дорогу. Здешние животные умны и выносливы.
— Ну, худшее, что может со мной случиться, — я упаду.
Гардинер был шокирован.
— Джентльмен никогда не падает, — провозгласил он. — Его сбрасывают.
И с радостным хохотом тронул машину.
Макферсона в «Гранд-Парке» не было.
Это безмерно расстроило Гардинера, ненавидевшего ситуации, когда люди ведут себя нехарактерно, а также когда его предсказания оказываются неточны. Впрочем, мы нашли его в следующем же баре дальше по улице, так что случай оказался не столь уж непростительным. Макферсон был классическим рыжим шотландцем, как ни банально это звучит. Он облокотился на стойку, беседуя со злодейского вида мужчиной с вислыми усами и в отличных сапогах явно ручной работы.
Гардинер потянул меня в дальний конец бара:
— У них деловой разговор. Подождем здесь, пока он не закончит.
— Какой примечательный тип!
— Мак?
— Нет, другой. Похожий на мексиканского бандита.
Гардинер хмыкнул:
— Весьма традиционен, а? Он югослав. Вольный торговец.
— В каком смысле?
— Контрабандист. Курсирует отсюда до Рио-Гранде через перевал Гарибальди. Парень весьма уважаем в своей среде, насколько я понимаю. Но я, конечно, не стал бы иметь с ним дела. — Гардинер выглядел довольным.
Бармен-испанец поднялся, запустил кружку вдоль стойки, и Гардинер заказал джин с тоником, взглянув вначале на часы, чтобы убедиться, что время переключаться на послеполуденный виски еще не пришло. Полагаю, он жил, соблюдая строгие правила — во всем. Бармен поставил перед нами стаканы и вытер руки той же тряпкой, какой он только что протирал стойку.
Гардинер провозгласил:
— Будем здоровы, — и сделал огромный глоток.
Я не привык пить так много, тем более с утра, так что отхлебнул с опаской. А Гардинер пил быстро. Я видел, что Клайд Джонс вписывается в здешнее общество с куда большим удовольствием — и успехом, — чем я; видел, что мое первое впечатление было поспешным, грубым и односторонним. Но я воспротивился искушению пить быстрее.
Наконец югослав удалился, гордо звеня шпорами, и мы пересели к Макферсону. Гардинер представил нас друг другу, и я заказал фермеру выпивку. Он пил скотч, но, думаю, его правила поведения объяснялись скорее национальностью, чем распорядком дня.
— Давно здесь живете? — спросил я.
— Слишком давно, — ответил Макферсон. Потом пожал плечами. — Ничего, жизнь тут не так уж плоха.
Все путем.
— Брукс интересуется той тварью, что