Франкенштейн: Антология стр. 544
рассмеялся:
— А я думал, как вы… но не важно.
Я чувствовал, что сдал какой-то экзамен, хотя и не знал, по какой шкале он оценивал мои реакции.
— Она индианка?
— Да. Не местная, естественно. С Амазонки. Я нашел ее еще ребенком — лет пятнадцать назад, а то и больше. Купил из мимолетной прихоти.
— Купили?
— Конечно. А как иначе? Не думаете же вы, что я ее похитил? Или идея торговли людьми оскорбляет вашу нравственность?
Это мне не понравилось.
— Моя нравственность недвусмысленно субъективна. Но я заметил, что ей вы дали имя. В отличие от индейца. Это, во
всяком случае, что-то да значит?
Ходсон нахмурился. Потом ухмыльнулся:
— Это было необходимо для эксперимента. Дал ей индивидуальность, чтобы посмотреть, к чему это приведет. Но должен признать, весьма трудно говорить об Анне как о… гм… объекте наблюдения. Некоторые вещи попирают даже мои принципы.
Анна вернулась с двумя стаканами, отдала нам спиртное и снова вышла из комнаты. Ходсон подвинул кресло и сел напротив меня, балансируя на самом краю, словно давая понять, что беседа не затянется надолго.
— Итак. Зачем вы явились сюда, мистер Брукс?
— Я из музея. Полагаю, вам знаком Смит. Он послал меня отыскать вас.
— Смит? — Мгновение он словно пребывал в недоумении. — Да, я знаю Смита. Один из немногих разумных людей. Не издевается, ничего не поняв. Но зачем он послал вас сюда?
Я вытащил портсигар и предложил Ходсону закурить. Он отказался. Тогда я решил пойти на прямое сближение. Ходсона, с его острой проницательностью, наверняка возмутят любые уловки. Надо говорить откровенно. Я щелкнул зажигалкой и приступил к рассказу о письмах и умозаключениях Смита. Ходсон слушал с интересом, положив руки на колени, а взгляд его бегал, словно ученый пытался отследить мечущиеся в голове мысли.
— И вот я здесь, — завершил я.
Ходсон откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу.
— Ну, не я пустил эти слухи, — заявил он. — Не вижу никакой связи с моей работой.
— Такова идея Смита.
— Ошибочная идея.
— Наверняка вы и сами что-нибудь слышали?
— Допущение неверно. Я, как вы убедились, живу в полном уединении. Единственный контакт с миром осуществляется через индейца.
— Что ж, теперь вы услышали.
— Да, то, что вы мне рассказали.
— И не заинтересовались?
— Необоснованные и фантастичные байки.
— И я так считал. Но не Смит. А теперь, когда я поговорил с людьми…
Ходсон махнул рукой:
— Моя сфера — генетика. Сообщенное вами меня не касается, даже если бы это и было возможным.
— Да, я знаком с вашими работами. Скажите, что удерживает вас здесь вот уже двадцать лет?
— Все то же. Исследования. Оформление документации по большей части. Кое-какие эксперименты. У меня тут лаборатория, несколько примитивная, но мне годится. В этих краях меня привлекают изоляция и отсутствие внешних раздражителей, и только. Вы ошиблись, предположив, что мои исследования как-то связаны с территорией, на которой я провожу их. — Он осушил свой стакан. — Видите ли, Брукс, я неисправимый оптимист. Я постоянно переоцениваю коллег. Когда меня окружают люди, я неизменно хочу одарить их плодами своих трудов. Это отнимает время и оказывается в результате более чем бесполезным. Вот почему я здесь, в одиночестве, продвигаюсь вперед мирно и размеренно. Все идет хорошо. Вы, кстати, первая помеха за все