Фрегат «Звенящий» стр. 279
"Не отпирайся, я догадалась!"
Яков Платонович сказал, что слишком догадливые по дороге домой не получат мороженого, которое продается на автобусной остановке. Так закончились наши приключения в тот день.
Но потом было еще много всяких приключений. И они еще не закончились, потому что в сентябре бывают теплые дни и наши плавания будут продолжаться.
А еще Яков Платонович обещал записать нас в октябре в детскую секцию яхт-клуба, где есть маленькие гоночные яхты класса "Кадет". Но и тогда мы не оставим наш "Звонок", потому что очень его полюбили. И еще потому, что наши коты тоже полюбили ходить под парусами, а в яхт-клуб котов почему-то не принимают».
Что не вошло в Славин рассказВот такое сочинение написал Слава Воробьев. Целых две школьных тетрадки.
Учительница сказала, что ей пришлось взять в библиотеке "Морской словарь", чтобы разобраться во всех описаниях. За содержание она поставила пятерку, а за грамотность четыре, потому что Слава один раз забыл выделить запятыми слово "конечно".
Но Слава рассказал в сочинении лишь о первых плаваниях. Если писать про все, что было летом, получилась бы целая книжка. В ней были бы и дальний поход в устье речки Каменки, и шторм, и посадка на мель, и плавание в тумане, когда пришлось пользоваться шлюпочным компасом. И геройское поведение Синтаксиса и Василисы, которые на привале прогнали бродячего пса – он сунулся к костру и перепугал Ксеню…
Весь экипаж "Звонка" проявил себя самым лучшим образом.
Яков Платонович сопровождал "Звонок" на моторке. И вместе с ним (а иногда и с ребятами на яхте) был в плаваниях корабельный гном Модест Мокроступович.
Да, Слава не написал про это в своем сочинении. Наверно, боялся, что не поверят.
А появился в этой компании Модест Мокроступович таким образом.
Июньским утром, когда все пришли на лодочную станцию, чтобы первый раз спустить "Звонок" на воду, Антошка Штукин опять был красный, взмокший и взъерошенный, как после жаркой работы.
Несмотря на то, что в шортах и в своей любимой майке с сигнальными флажками.
– Ты не заболел? – участливо спросила Ксеня.
– Да нет же! Я сочиняю… Вот, послушайте, что получается…
Ветер зюйд и ветер ост,
Океанская стихия!
Для того пишу стихи я,
Чтоб случилось колдовство.
Я прошу вас об одном,
Хмурый норд и влажный вест:
Пусть придет к нам добрый гном -
Мокроступыч наш Модест…
Немножко нескладно получается, да? Пришлось имя и отчество переставить, потому что иначе ничего не выходит… Он не обидится?
– Чего же ему обижаться, – сказал Слава. – Ты ведь очень правильно придумал. Поэтически… Только сработает ли это заклинание?
– А давайте скажем хором! – предложила Ксеня.
Но тут зашевелились лопухи, и Василиса с Синтаксисом перепуганно рванули под соседнюю перевернутую лодку.
Из лопухов смущенно выбрался гном Мотя. Собственной персоной!
– Здравствуйте. Извините… Я не помешал? Сижу, понимаете ли, в своей каюте, собираюсь пить чай (специально сухие водоросли заварил), и вдруг какая-то сила подымает меня и несет через все сказочные пространства. Я сразу понял – к вам…
– Здрасте, Модест Мокроступыч! – обрадованно завопили ребята. А коты независимо вышли из-под лодки – будто и не убегали.
– Привет, старина! – обрадовался и Яков Платонович. – Давненько мы не виделись.
– Да… Ну, наконец-то я стал совершенно свободным гномом. Спасибо, друзья… – Модест Мокроступович