Фрегат «Звенящий» стр. 96
водорезе…
Видите, сколько всего связано даже с "простым бревном". Но простые, то есть из одного дерева бушприты бывают лишь на небольших судах. А мы строим п о л н ы й фрегат, со всеми деталями рангоута. Поэтому наш бушприт имеет два продолжения, они крепятся друг к другу б у ш п р и т н ы м и э з е л ь г о ф т а м и.
Вторая часть бушприта имеет название УТЛ Е ГАРЬ. А продолжение у т л е г а р я – БОМ-УТЛЕГАРЬ.
– Логичнее было бы "брам-утлегарь", – заметил Слава.
– Может быть. Но так уж повелось: "бушприт, утлегарь, бом-утлегарь".
Бушприт, утлегарь, бом-утлегарь!
Как хорошо по ним побегать!
—
сочинил Антон Штукин.
– Иногда матросам приходится там и пробежаться, – согласился Яков Платонович. – Но делать это надо умело и осторожно. А то недолго оказаться в воде.
– Но ведь под бушпритом натягивают сетку! – воскликнула Ксеня. – Вот, на модели "Меридиана"…
– Да. Но так делалось не всегда. На старых больших парусниках бушприты были громадные – целые мачты! Попробуйте сделать сеть для такого великана! Да еще когда он ощетинивается длинными рангоутными отростками.
– Какими отростками? – удивился Антон.
– Иногда на бушприте крепится рангоутная перекладина, которая называется БЛИНДА-РЕЙ. "Блинд" в переводе на русский язык означает "слепой". В прошлые века к блинда-рею привязывался четырехугольный парус, который помогал при маневрировании тяжелого судна… Помогать-то помогал, но с палубы видно его было плохо, потому и назывался он слепым. Отказались от использования блинда еще в восемнадцатом веке. Но рей остался – для растяжки тросов, которые с боков держат бушприт. Впрочем иногда сейчас вместо блинда-рея, ставят два отростка – БЛИНДА-ГАФЕЛЯ.
А под бушпритом, примерно в том же месте, где крепится блинда-рей или блинда-гафели, часто ставится еще одна рангоутная деталь. Такой отросток, который смотрит наклонно или вертикально вниз. Это МАРТИН-ГИК. Почему "гик" – понятно. Он похож на мачтовые гики. А почему "мартин", я, по правде говоря, не знаю. Может быть его придумал кораблестроитель с таким именем…
Я знал одного курсанта, который любил сочинять стихи про паруса и бури. Помню такие его строчки:
Сошлись вода и небо в шумном споре,
И океан бурлил в кипеньи диком.
И наш корабль вперед летел над морем,
Распарывая гребни мартин-гиком…
Антоша Штукин завистливо вздохнул. Такие красивые стихи придумывать он еще не умел.
– А в конце сегодняшних занятий сделаем последний рангоутный рисунок, – сказал Яков Платонович. – Бушприт со всеми деталями. Я попробую начать, а ты, Слава, помогай…
Так они и сделали…
– Прямо настоящее развесистое дерево на корабельном носу, – сказал Вася.
– Да, – согласился Яков Платонович, отряхивая с ладоней мел. – А во времена Магеллана и Френсиса Дрейка на тяжелых судах вроде галеонов и старинных линейных кораблей на ноке утлегаря или бом-утлегаря ставили дополнительную мачту – с одним или двумя реями, с марсом. Она так и называлась – б у ш п р и т н а я м а ч т а.
А позади бизани на таких кораблях стояла иногда еще одна мачта – тоже маленькая, вспомогательная. Б о н а в е н т у р – м а ч т а . "Бонавентура" на некоторых языках значит "счастливая судьба". Наверно, моряки считали, что эта мачта сделает управление кораблем более удачным.
– На "Звенящем" эти мачты тоже будут? – спросил Вася.
– Нет. Наш фрегат – современное судно. А о старинном рангоуте