Фурия Принцепса стр. 252
напрасно пытался использовать магию земли — единственную вещь, которая могла помочь ему вырваться из хватки Ворда, осознавая всю тщетность своих усилий.
Он отчетливо ощутил, как ломается кость руки, когда Ворд с ужасной силой кинулся на него в темноте и продолжал тянуть, отрывая руку от тела, боль нарастала, бесценные пузырьки воздуха вырывались изо рта и скользили вверх по лицу.
А затем он почувствовал, как ноги врезались в заледеневший ил на дне бухты.
Порожденная фуриями сила растеклась по телу, и он перехватил кинжал ртом, зажав зубами лезвие, чтобы можно было действовать неповрежденной рукой.
Рывок выбил ему плечо из сустава, но он потянулся разумом к стали кинжала, и боль превратилась в часть фоновой информации, как, например, температура воды или тот факт, что он голоден.
Он вцепился в бронированную конечность Ворда и, скрестив ноги ножницами, крутанул бедрами, чувствуя, как ударяет спиной о грунт, когда противник забился.
Он сцепил ноги вокруг, предположительно, торса Ворда, сжал целую руку в крепчайшем захвате, который он только мог вообразить, и выгнул свое тело, сдавливая бедрами изо всех сил.
Несколько секунд ничего не происходило, а потом что-то сломалось с жутким треском, и хватка Ворда разжалась.
Тави продолжал тянуть и дергать до тех пор, пока Ворд не разорвался, потом оттолкнул от себя в пространство все еще дергающиеся куски.
Его пальцы метнулись к застежкам на броне. Тави застегивал и расстегивал их тысячи раз, и теперь это была операция, которую он мог выполнять практически во сне — правда, используя обе руки.
И когда кожаные ремешки не намокли и не разбухли.
И когда пальцы не онемели от ледяной воды.
И когда он не был на полпути к панике, с горящими легкими и яркими разноцветными звездами, танцующими перед глазами.
Он продолжал бороться со шнуровкой, и, наконец, ему удалось выскользнуть из доспехов.
Когда его сломанная рука и плечо высвободились, только неослабевающая концентрация на магии металла не позволила боли скрутить его в клубок агонии и тем самым окончательно решить его судьбу.
Он освободился от своих тяжелых поножей, сорвав пряжки, со всем остатком сил оттолкнулся от дна и поплыл в направлении, где, казалось, была поверхность.
Давление на легкие и уши было чудовищным, ему просто необходим был воздух, и легкие сжались, готовясь вздохнуть, не важно, был ли он еще под водой или нет, кинжал выпал изо рта, и огонь, полыхнувший в его плече и руке, был сверхъестественно мучительным…
Рядом с ним кто-то нырнул, затем его потянули за воротник, вытаскивая из воды, как только голова оказалась на поверхности, он поперхнулся водой на первом полувздохе.
Китаи вытащила его по плечи из воды с неожиданной силой, ее паника и ярость бередили его чувства.
— Алеранец! — Кричала она. — Чала!
Он сплюнул воду и поперхнулся влажным, тяжелым вздохом, едва способный скоординировано шевелить конечностями.
Что-то рассекло воду недалеко от них, что-то темное, большое и быстрое. Акула или еще один Ворд.
— Уходим! — Выдохнул Тави. — Уходим, уходим!
Китаи поплыла, таща его за тунику, а Тави просто старался держать голову над водой.
До Слайва было пятьдесят футов, и примерно столько же до пирса, который был окупирован Вордом.
Сквозь боль в плече, груди и руке, Тави только начал снова воспринимать