Галерея восковых фигур стр. 161
жужжанием мух вокруг старого мерина Джаспера, регулярным посвистом его хвоста, отгоняющего мух, и тонким звуком высокой частоты, почти электрическим, который, как казалось Бенни, издавал его могучий мозг, работавший на полную мощность.
Дейзи озадачивал и немного расстраивал тот факт, что они с Диком не виделись с той злосчастной встречи в мюзик-холле. Она поняла, что произошло: бедный парень перепутал слова. В том, что он не владел красноречием, его вины не было. Но не может же она ждать целую вечность, когда мистер Хорспат так и вьётся рядом, такой очаровательный и галантный… Накануне он принёс ей коробку шоколадных конфет, и они провели три четверти часа, слушая, как мать Дейзи рассказывала им о своём ревматизме, и волосы у него такие волнистые и красивые, и…
А сегодня вечером он должен явиться к ним в дом на званый ужин с мясными закусками. Когда он принимал приглашение миссис Миллер, его улыбка, обращенная к Дейзи, была полна такой тёплой многозначительности, что сердечко у девушки ёкнуло, словно не могло решить, вверх ему взлететь или упасть вниз.
Поэтому всё время, пока она работала в булочной, заворачивая кексы, продавая бисквиты и смазывая маслом булочки, она постоянно думала о Дике и вздыхала, а когда думала о мистере Хорспате, то улыбалась, а потом улыбалась мыслям о Дике и вздыхала, вспомнив о мистере Хорспате, и в конце концов окончательно запуталась, кого же из них она любит, а кого нет. Единственное, что Дейзи твёрдо знала, — в кого-то она влюблена, иначе не чувствовала бы себя такой несчастной.
Тем временем Громобой переживал самое сильное искушение в своей жизни. Он шёл в дом Уиттлов на очередной урок тригонометрии с ещё одним шиллингом в кармане и как раз у «Розы и Короны» повстречался с Мельмоттом Змеиным Глазом собственной персоной, который судачил с группой людей, похожих на жокеев.
Известный букмекер был плотным розовощёким мужчиной в клетчатом костюме в обтяжку, в котелке с загнутыми вверх полями и с огромной золотой цепочкой для часов, пересекавшей его живот. Воздух вокруг него благоухал сигарой и золотыми соверенами, лошадьми и крепким виски, плотными ужинами и боксёрскими рингами.
Громобой замедлил шаг. Затем остановился. Пошёл снова, но очень медленно. Наконец повернул обратно.
Змеиный Глаз доброжелательно смотрел на него.
— Как поживаешь, юный Громобой? — сладким, как сливовый пудинг, голосом, пропел он.
— Добрый день, мистер Мельмотт, — сказал Громобой. — Я как раз подумал…
— Ах, вот как? Могу ли я тебе помочь?
— Видите ли… Дик Смит… Ну, вы знаете историю с Дейзи… И вот…
— Угу.
— Я слыхал, что вы предлагаете поставить пять к одному.
Мельмотт Змеиный Глаз упёрся языком в щёку, плутовато оглянулся, наклонился вперёд, насколько позволял его объёмистый живот, и, доверительно понизив голос, сказал:
— Для тебя, как для постоянного клиента, Громобой, и учитывая то, что мне сообщили из конюшен, могу предложить ставки шесть против одного, мой мальчик. Шесть против одного на молодого Дика.
Шесть против одного! Громобой залился румянцем. Даже близнецы не удостаивались таких условий у Мельмотта Змеиного Глаза. Искушение оказалось слишком сильным, чтобы устоять перед ним. В конце концов, в случае выигрыша он получит восемь шиллингов прибыли, и сможет сам платить за уроки тригонометрии, а не просить денег у отца,
и