Гамбиты стр. 76
встречаюсь с молодой женщиной, которая первым делом наставляет на меня пистолет, а через пару часов я готов поделиться с ней чем-то таким, что оставалось невысказанным много лет. Почему так, мисс Престон?
- Зовите меня Натали. И я могу объяснить только то, что сама чувствую.
- Объясните, пожалуйста.
- У вас честное лицо, доктор Ласки. Возможно, “честное” - это не то слово. Неравнодушное лицо. В вашей жизни было много печали... - Натали остановилась.
- У всех в жизни много печали, - тихо сказал Сол.
Темнокожая девушка кивнула.
- Но некоторых людей это ничему не учит. Вас, мне кажется, жизнь многому научила. Это... Это видно по вашим глазам. Я не знаю, как яснее выразиться.
- Значит, на этом мы основываем свои суждения и само наше будущее? - спросил Сол. - Судим по глазам человека?
Натали взглянула на него.
- А почему нет? У вас есть лучший способ? - Это не был вызов, просто серьезный вопрос. Ласки медленно покачал головой.
- Нет, Пожалуй, лучшего способа нет. По крайней мере, для начала.
***
Они поехали из исторической части города на юго-запад; Сол катил в своей взятой напрокат “Тойоте” за зеленой “Новой” девушки. Они пересекли реку Эшли по Семнадцатому шоссе и через несколько минут остановились в районе, называющемся Сент-Эндрюс. Дома здесь были белые, обитые досками, район приличный, но населенный в основном рабочим классом. Сол остановился на подъезде к дому за машиной Натали Престон.
Внутри дом был чистый и удобный - настоящий дом. Большую часть места в небольшой гостиной занимало тяжелое старинное кресло и такая же тяжелая софа. В камине все было готово, чтобы зажечь огонь; белая каминная доска уставлена горшками со шведским плющом и многочисленными семейными фотографиями в металлических рамах. На стенах тоже висели фотографии, но то были скорее произведения искусства, а не семейные сценки. Сол переходил от фотографии к фотографии, пока Натали включала везде
свет и развешивала свое пальто.
- Ансельм Адаме. - Сол пристально вгляделся в потрясающую черно-белую фотографию небольшой деревни в пустыне и кладбища, отсвечивающего при свете бледной луны. - Я про него слышал.
На другой фотографии тяжелые волны тумана накатывали на город на холме.
- Майнор Уайт, - подсказала Натали. - Отец был знаком с ним где-то в начале пятидесятых.
Тут же висели фотографии Имоджин Каннингам, Себастьяна Милито, Джорджа Тайса, Андре Кертеша и Роберта Франка. Картина Франка заставила Сола остановиться. Человек в темном костюме и с тростью стоял на крыльце старинного дома или отеля. Лестничный пролет, ведущий на второй этаж, скрывал его лицо. Солу захотелось сделать два шага влево и посмотреть на это лицо.
- Жаль, что я не знаю имен, - сказал он. - Они, наверно, известные фотографы?
- Некоторые из них - да, - ответила Натали. - Эти литографии теперь, наверно, стоят в сто раз дороже, чем тогда, когда отец покупал их, но он их ни за что не продаст. - Она замолкла.
Сол взял в руки снимок - негритянская семья на пикнике. У женщины была теплая улыбка и короткие черные волосы, завитые в стиле начала шестидесятых.
- Ваша мать?
- Да, - кивнула Натали. - Она погибла в