Гарт. Одаренный стр. 2
с другой.
Если бы мне сказали раньше, что придется когда-нибудь надеть военную форму, я бы долго смеялся. Отцу довелось побыть прапорщиком на каком-то складе, и он мог рассказывать об армейской жизни часами. Собственно, благодаря бате у меня и возникло стойкое отвращение к военным. Началось все с того, что суммы, которую запросил представитель военкомата за «белый билет», у меня не нашлось. Родители ничем помочь не могли — они успели уехать из России, когда отец заключил рабочий контракт по своей специальности в далекой Венесуэле.
Поэтому пришлось отслужить год в мотострелковой части — на самом деле все оказалось не так плохо. Да, было всякое, но после учебки решение служить по контракту было вполне осознанным. Я понимал — на гражданке мне делать нечего: производства закрывались, а идти за прилавок желания не испытывал. С физической формой у меня все было в порядке, поэтому оказался в мотострелковой бригаде, формировавшейся по соседству — в Екатеринбурге. И надо сказать, здесь я почувствовал себя на своем месте. После операции «Принуждение к миру» события начали развиваться с катастрофической быстротой — через три месяца бригаду снова бросили в горы. Там мне предложили перевестись в роту спецопераций, что я и проделал, соблазнившись повышенными выплатами и хорошим снаряжением.
И вот теперь я, сержант Игорь Антонов, двигаюсь в темноте за напарником — кряжистым снайпером по кличке Бульбаш. Марш-бросок прошел без приключений — местные в это время обычно спят. Махнув рукой, боец устраивается рядом с грудой обломков. Для засады и наблюдения позиция — самое то, с этого места виден кусок дороги и проход в глиняном заборе. Из слов командира мне стало ясно — предстоит операция «Загон». Такое уже проделывали пару раз — с одного края селения шумят коллеги, а мы тем временем без шума зачищаем убегающих бандитов. Во всяком случае, это гораздо проще, чем ломиться в каждый дом, рискуя получить очередь в упор.
На голове снайпера — прибор ночного видения, но мне он не нужен. Россыпи ярких звезд и серпик луны на безоблачном небе отлично освещают аул и подходы к нему. Время тянется невыносимо медленно, и я рассматриваю выбеленные стены приземистых домиков и тлеющий красный огонек — судя по всему, кто-то из местных бдит с самокруткой во рту. Что, на мой взгляд, странно — здешние обычно не привечают курево.
— Бдишь, Антонов? — обращается ко мне напарник.
— Так точно, тащь сержант! — дурашливо отвечаю я.
— Смотри, не засни тут. А то своим храпом всех перебудишь, — негромко бурчит снайпер.
— Засек кого? — спрашиваю я. В нашем отряде целых три Игоря, поэтому ко мне все обращаются по фамилии — позывным пока не успел обзавестись.
— Рядом с разваленным сараем — пост. Глянь!
Аккуратно опускаю на землю свой АК-12 с подствольным гранатометом и вытаскиваю из подсумка ночной оптический прицел. Прижимаюсь к окуляру — холодный цилиндр отечественного изделия «Малыш» дает рассмотреть обваленный забор, дырявую крышу и черный провал выбитой двери. И боевика, который сейчас крутит бородатой головой. Одет он в какие-то лохмотья, и я понимаю — это маскировочная накидка. Рядом с ним торчит ствол пулемета — приглядевшись, различаю голову второго мужчины.
— Да уж, тут все серьезно, — делаю вывод я.
— А то, — невнятно бурчит снайпер,