Где правда, там и ложь стр. 30
кверху, закрепила кучей заколок и обильно полила лаком. Причёска получилась определённо не для тенниса.
Лео, увидев меня, пришёл в восторг.
– Ты выглядишь на десять лет старше, – сказал он. – Настоящая дама.
Я ужаснулась. По дороге в Кёльн-Роденкирхен я быстренько слизала с губ помаду и стёрла чересчур густо наложенные тени. Тем не менее, когда мы подъехали к вилле бабушки и дедушки Лео, я всё ещё чувствовала себя какой-то ряженой. Вилла была в стиле модерн, с эркерами и башенками, от берега Рейна её отделяли две улицы. Перешагнув через порог виллы, я автоматически выпрямилась. Бабушка Лео, хотя она и была матерью его отца, выглядела старшей версией его матери – светловолосая, высокая, ухоженная, с лёгкими складками вокруг губ. Я сразу же испугалась, что она углядит какое-нибудь пятно на моём платье и отправит меня мыться в ванную.
Но она была очень мила со мной. Хотя она и представила меня всем гостям – кёльнской политической элите? – как «маленькую подружку Лео», меня это не задело. Дедушка Лео был на несколько лет старше неё и выглядел как вахмистр Димпфельмозер из «Разбойника Хотценплотца», только без шлема и униформы. Наверняка он в своё время был прекрасным заместителем бургомистра, и мне как-то понравилось, что он поцеловал мне руку.
Сёстры Лео заявились в похожих платьях, тёмно-синих в горошек, и излучали оер-эркеншвикеровский шарм.
– Красивое платье, – сказала Коринна. – H&M?
– Скорее D&G, – пробормотала я, хотя и не была уверена. В дизайнерских марках я не разбиралась.
– Я считаю, тут чего-то не хватает, – сказала Коринна, показывая на мой вырез. Ну, это уже чересчур! Как она посмела намекать на мою маленькую грудь! Я стала подыскивать подходящий ответ – к примеру, показать на её голову и сказать «Лучше здесь, чем в мозгу», – как она добавила: – Колье или чего-то в этом роде.
Ох. Я была несправедлива по отношению к ней.
– У меня в сумке есть нить жемчуга, – пристыженно сказала я и вытянула бусы из сумки.
– Какие красивые! – Коринна надела ожерелье мне на шею, и на три секунды я почувствовала к ней почти дружеское расположение.
– Намного лучше, – сказал Коринна, ещё раз посмотрев на меня. – Теперь твоя плоская грудь не так бросается в глаза.
Дружеское расположение развеялось, как дым.
Хелена расчехлила свою камеру.
– Мама сказала, что я должна обязательно тебя сфотографировать, можно?
– Конечно. – Лучше сейчас, чем потом, а то вдруг я сломаю каблук или потеряю заколки из причёски. Хелена сделала не менее двадцати фотографий, из которых она потом удалила все, где я хорошо получилась. Она оставила только одно фото, где я вышла с полузакрытыми глазами и будто подшофе.
Лео подошёл к нам с двумя бокалами шампанского и мужчиной под сорок, чей взгляд задержался на моих коленках, потом поднялся кверху и снова задержался в области груди на моём колье.
– Дядя Томас, это моя подруга Каролина.
– Тот самый дядя Томас, – сказал дядя Томас. Он был стройным мужчиной, но его лицо казалось одутловатым и обрюзгшим. Он вяло пожал мне руку. – Паршивая овца семьи Шютц.
– Ах, а я думала,