Где правда, там и ложь стр. 51
Особенно не задерживаясь на какой-нибудь теме, я рассказала ему, что Лео порвал со мной, потому что я злая и недобрая, что с шумановским «Весёлым крестьянином» я выиграла конкурс «Музыкальная юность», потому что тётя Эльфрида завещала нам клавесин, и что Оливер Хензельмайер и Коринна посчитали, что у меня плоская грудь.
– Это очень некрасиво, что они забросили бедного пса только потому, что родился ребёнок, и если она действительно назовёт его Нина-Луиза, то я вообще перестану с ней общаться, конечно, имя дурацкое, но оно принадлежит моей сестре, Циркульная пила это точно знает, вот бестия, – без остановки тараторила я. – Мама умеет печь вишнёвый пирог лучше матери Лео, я должна была просто это сказать, в конце концов, если лгать из дружеских побуждений, то всё обернётся против тебя, но лгать – это не то же самое, что молчать, тут он может говорить всё, что угодно, и иногда ты не можешь рассказать другим о себе всё, потому что на это не хватает времени, и подходящей возможности тоже можно долго ждать, не будешь же ты упоминать как бы между прочим, что ты играешь на мандолине и говоришь по-корейски, и что ты вообще странный фрик?
В таком роде оно без перерыва продолжалось и дальше.
Карл дал
мне выговориться. Он одной рукой обнял меня и слушал, не перебивая и не отвечая на мои (и без того риторические) вопросы.
После свидетельского опроса – к сожалению, я не запомнила номера второго такси, и, к сожалению, я не могла сказать ничего хорошего об образе вождения Дженкальпа Пинарбаси – я позвонила Мими и отменила наш девичник на диване. Затем Карл отвёз меня в больницу. По дороге туда, во время ожидания в приёмном покое и даже по пути на рентген из меня продолжали литься слова, правда, уже менее бессмысленные и менее бессвязные. Это произошло потому, что я заметила, что Карл действительно слушает меня. Сейчас он время от времени задавал вопросы, и я поняла, что это очень умные вопросы. Он постоянно смотрел на меня (кроме того времени, когда он вёл машину, тут он смотрел на дорогу), и у меня на самом деле было чувство, что меня никто никогда в жизни так внимательно не слушал. К тому же он не просто слушал, а совершенно точно понимал, что я имею ввиду.
Врач не зафиксировал у меня травмы шеи, то есть я вышла из больницы без специального воротника. Я была совершенно бодра и странно счастлива. По мне, эта ночь могла длиться вечно. Но когда мы пришли на стоянку к машине, я поняла, что дело идёт к концу. Карл отвезёт меня домой и завтра улетит в Мадрид. Мы, наверное, никогда больше не увидимся.
– Это так странно, что ты молчишь, – сказал Карл.
Мы нерешительно стояли друг напротив друга. В скудном свете фонарей и больничных окон сверкнула его улыбка Крокодила Данди.
– Обычно я так много не говорю, – ответила я. – Я даже скорее молчалива.
– Я знаю. Это шок, – сказал Карл. – Из-за аварии. И ещё твой друг порвал с тобой. Твой друг, который случайно является моим сыном. Я сейчас отвезу тебя домой.
–