Где правда, там и ложь стр. 72
доказывающие, что городские планировщики давали им названия в состоянии сильного алкогольного опьянения. Кто, интересно, хотел бы жить на улице «Проезд Коровякового Кожееда» или, ещё лучше, «Переулок Клопа-вонючки»? Хихикая, я фотографировала эти чудные названия на мобильник, но потом снова всё удалила, потому что вспомнила, что Карл их больше не увидит. Карл умер.
Завтра его похоронят во второй раз. Завтра будет шесть недель, как он умер. Завтра будет шесть непредставимых недель, как я без него живу.
Я начала плакать. По моему лицу текли вперемешку дождь и слёзы, и сквозь эту пелену я больше не могла читать уличные таблички, не говоря уже о том, чтобы над ними смеяться. И вообще уже давно стемнело, давно уже стемнело в этот холодный и мокрый декабрьский вечер. Здесь, в стороне от магазинов, дорогу освещали только окна жилых домов, по-рождественски украшенные звёздами, свечами и ангелами, и за каждым окном жила счастливая пара, счастливая семья или по крайней мере счастливая женщина с котиком. Я была единственным в мире одиноким существом.
И в тот самый момент, когда я об этом подумала и с заплаканными глазами и рыдающей душой сделала очередной шаг, я вступила в собачьи какашки.
Я перестала плакать и начала ругаться. Потому что мне вдруг стало ясно, что это
не я тут ненормальная, это жизнь ненормальная, и не мне, а жизни срочно нужен психотерапевт.
Я тщательно вытерла туфли о траву, но собака, похоже, была размером с верблюда, потому что какашки приклеились ко всей подошве и изрядно воняли. В конце концов я сдалась и злобно пошла дальше. Ну ладно! Я прямо сейчас куплю себе пару новых туфель. Пару туфель Сантини. Самых дорогих, какие у них есть.
По дороге я намеренно вступала в каждую лужу, словно непослушное дитя. Ну, жизнь, тебе всё мало, у меня сейчас ещё и промокнут ноги. И брюки внизу уже совершенно мокрые. И вообще я могу стать ещё мокрее, только если упаду в пруд. Я что, сейчас ещё и воспаление лёгких схвачу?
В проезде Жука-бронзовки было светло как днём – наперегонки сияли витрины магазинов, над проезжей частью колыхались гирлянды рождественских огней. В витрине «Пумпс и Помпс» стояла огромная новогодняя ёлка, украшенная красными туфельками и освещённая гирляндой из белых звёзд. Даже с противоположной стороны улицы это выглядело чудесно. Внутри магазина наверняка тоже очень уютно, я сейчас выброшу туфли, сяду на диван и выпью капучино. Мими и её подруги станут утешать меня и морально поддерживать. И, конечно, они посмеются над историей с испорченным плакатом. Я уже собиралась пересечь проезжую часть, как дверь магазина открылась и на улицу вышел Лео.
Этого не может быть!
Мне хотелось сжать кулаки и потрясти ими в небо, драматически вопрошая: «Почему я? Почему здесь? Почему?». Но Лео бы тогда меня увидел. Очевидно, что он появился здесь именно из-за меня. Какая ещё мания преследования! Просто жуть, как он вообще узнал, где меня можно найти. Вероятно, он был в курсе, что Мими открыла обувной магазин, в газетах об этом много писали. И он совершенно правильно рассудил, что я должна быть где-то поблизости от Мими. Куда мне сейчас податься? Слава Богу, что меня по дороге задержала собачья кучка,