Библиотека

Где правда, там и ложь стр. 86

Размер шрифта
-
+
Тема

целом соответствовал перечню, который составили ещё в Лондоне мой отец и Мими по бумагам Карла. В отношении депозитов, наличных и недвижимости у нас не было никаких разногласий, нужно было только уточнить стоимость недвижимости. Несколько хуже обстояли дела с пунктами «Инвентаризация виллы в Роденкирхене» и «Различные картины, украшения, часы и предметы искусства», но тут помогли километровые списки, составленные дядюшкой Томасом. Он указал ровно 34 предмета, которые, по его мнению, должны отойти ему, поскольку они происходили из наследства его любимой тётушки Ютты и всегда предназначались для него, и ещё 22 предмета, которые он якобы должен получить по «правовым и моральным» соображениям (фраза, заставившая моего адвоката искренне рассмеяться), и Карл всё это просто для него сохранял. И действительно, на складе – Карл нанял помещение площадью более 50 квадратных метров, где предметы громоздились почти до самой крыши) – на складе мы нашли многие из упомянутых дядюшкой Томасом предметов, к примеру, регулярно упоминавшуюся картину «Берег и натюрморт с рыбами». Несмотря на утверждение Карла, что искусство – это нечто не всегда доступное даже интеллигентным людям, я поняла, что никогда ещё не видела более отвратительной картины, и спонтанно решила отдать эту вещь дядюшке Томасу.

Но адвокат сказал, что это была бы глупая ошибка, потому что по его

сведениям эта картина стоит около сотни тысяч евро. После чего я посмотрела на мёртвых рыб и раков другими глазами.

Собственно, я надеялась (и боялась) наткнуться на складе на сентиментальные воспоминания и обнаружить там частицу Карла, относящуюся ко временам до меня. Но всё, что там находилось, принадлежало его родителям либо тётушке Ютте. Вероятно, Карл собирался когда-нибудь продать это (и, по моему мнению, это было бы лучшим из того, что можно было сделать с большинством этих предметов).

Целый день адвокат, его помощница и я занимались каталогизацией складированных вещей. Всё – стулья, картины, зеркала, бронзовые скульптуры – было сфотографировано, пронумеровано и кратко описано (№ 13, стеатитовая скульптура с пятью ногами, вероятно инопланетянин, высота ок. 60 см, неописуемо омерзительная), и к вечеру мы всё аккуратно закаталогизировали. Часто упоминавшаяся табакерка, часы и украшения отсутствовали, что вызвало недовольство адвоката, поскольку по словам дядюшки Томаса речь шла о вещах огромной ценности («Для моего доверителя важна в первую очередь духовная ценность этих предметов, поскольку он увязывает с ними традиции и воспоминания…»). Было и несколько картонных коробок, которые мы бегло просмотрели и записали просто как коробки, полагаясь на то, что в них нет ценных вещей. 11 коробок с книгами, 3 коробки с женской одеждой 50 размера и одна коробка с фарфором. Лучшей находкой оказалось чучело фокстерьера, чьи стеклянные глазки дружелюбно и бойко смотрели на нас.

– Он что-нибудь стоит? – спросила я у адвоката.

– Ну, если бы вы захотели отдать это мне, вы должны были бы мне ещё доплатить, – ответил он. Тем не менее мы аккуратно записали пёсика под номером 243. У него имелся ошейник с хорошенькой серебряной подвеской в виде сердца, на которой было выгравировано его имя.

Повинуясь импульсу, я забрала номер 243 с собой домой и тайно пронесла его к себе в комнату. (С начала беременности Мими у нас были строгие правила в отношении гигиены,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.